Он бежал с коричневым маленьким чемоданчиком, ноги в коротких штанишках так и мелькали. Степка пожал плечами, вздохнул и пошел наружу. Совсем очумелый. Его мысли колотились, словно о каменную стену, о «малого посредника», в котором был Сур. Ведь мы думали, что только «еловый пень» гипнотизирует. Внушает, что Сур, например, Квадрат сто три и он должен действовать заодно с пришельцами, а сами пришельцы где-то прячутся. Степка первый раз твердо произнес про себя это слово. Да, пришельцы, и они хотят загипнотизировать всех людей! Не убивать, а покорить гипнозом.
Это гнусно. Однако еще не особенно страшно, если у них только один «посредник» гипнотизер. Много народу с ним не обработаешь. Но если у них еще маленькие «посредники», карманные. Тогда каждый из гипнотизированных гуляет с такой штукой в кармане. Тогда им целая армия не страшна. Что же делать? Дьявольщина! О маленьких «посредниках» Алешка не знал, уезжая...
Кое-как Степан уговорил Верку пойти домой и там ждать следующего приказа.
Оставшись один, натянул платье, спрятал брюки в чемоданчик и слез с голубятни. Ужасно неловко было в платье. Малгося — умница, догадалась прислать и платочек из такой же, как платье, материи в беленький горох. Еще хорошо, что мы недавно прочли про Гека Финна, как он переодевался под девчонку. Степан твердо запомнил: нельзя совать руки в карманы, а когда тебе что-нибудь бросят на колени, надо их не сдвинуть, а раздвинуть, чтобы поймать. Так там написано."
"Первым долгом он выудил ключи — в юбке лазить было страсть как неудобно.
Вернулся в тир, перетащил все винтовки из кладовой в стрелковый зал и запрятал под мешками с песком. Потом взял в чемоданчик два боевых пистолета, две коробки патронов, обоймы. Запер сейф, кладовую, положил ключи тоже в Малгосин чемодан и ушел.
КУДА БРОСИТЬСЯ?План его был не сложен — прорваться в район или в воинскую часть, что стоит недалеко от шоссе. На возню с переодеванием и остальное ушло полчаса. Около двух он был на автобусной станции.
Он ведь не знал, что автобусные рейсы отменены. Не знал, что в восьми километрах от города стоит застава и никого не пропускает дальше. Все это ему сказали уже на станции. Там шумели возбужденные, озверелые люди, громко рыдала женщина в черном платье. При Степке вернулся грузовик, набитый людьми, они с криками посыпались наружу: «Вернули! Милиция не пропускает! Мост обвалился!» Кассирша, стоя на ступеньках автостанции, успокаивала народ.
