Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Перро лишь сказал, что он объявится, когда ему потребуется помощь. Одновременно он просил подыскать надежный почтовый ящик для связи Эриха с Мартом.

"В баре пахнет тушеной капустой, кислым пивом, табачным дымом и дешевыми духами. Визжит радиола. Танцуют солдаты из батальона обслуживания и охраны. Их подружки в коротких юбках клеш энергично работают локтями.

Карл Гехорсман медленно тянет вино.

— Почему эти парни остались в тылу, а мои все до единого сразу попали на Восточный фронт? — спрашивает он Эриха.

— И эти там скоро будут, — говорит Эрих, опираясь на трость.

— Гитлеру надо много солдат, но все равно им Россию не перемолоть.

— Черт возьми! Почему ты думаешь, что победят русские, а не мы?

— Если и победят фашисты, ты все равно проиграешь.

Гехорсман молчит. Эриху кажется, что он видит, как в большой рыжей голове Карла ворочаются мозги.

— Пожалуй, проиграю, — наконец соглашается Гехорсман.

За несколько встреч Эрих близко сошелся с механиком. Теперь он говорит с ним напрямик. Гехорсман — простой рабочий.

Он не из тех, кто выдаст. И все же Эрих не может просить Карла помочь достать рацию. Карл еще не готов для этого. Он откажется. Его надо поставить в такие условия, когда он будет вынужден согласиться, чтобы помочь.

Гехорсман из внутреннего кармана френча достал фотографии сыновей и разложил их веером:

— Ты хорошо переснял их, Эрих. Они как живые... И уже далеко.

— А ты не боишься потерять их... совсем?

— Потерять?.. Как потерять? — Глаза у Карла округлились от негодования.

— Ради них я лез в самое пекло, шнырял по свету за лишним пфеннигом, чтобы только прокормить. Чуть не залез в петлю, когда у нас был кризис... Смешно ты говоришь — «потерять...»

— Но теперь они принадлежат фюреру. А фюрер говорит: «Я с легким сердцем и твердой душой посылаю молодежь на смерть, когда этого требует Германия!»

Гехорсман в сердцах хлопнул ладонью по столу:

— В первую очередь, они принадлежат мне! С фюрером мы не знакомы... Но я хочу, чтобы ребята нашли в России кусок хлеба.

Когда-нибудь и у них будут семьи и дети... И им не придется ломать горб, как ломал их отец.

— Дай-то бог, чтобы ребята уцелели, — помолчав, проговорил Эрих, — кровь-то у них все же твоя... рабочая.

Гехорсман довольно улыбнулся:

— Вот это верно. Моя кровь.

Он поднял кружку и отпил добрый глоток.

— Я видел, к вам сел транспортник... Прилетел кто? — безразлично спросил Эрих.

— На ремонт пригнали. Ребята загнали машину к самому лесу и разобрали по косточкам.