Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Нам нужно очень хорошо подумать. Очень, очень, очень хорошо подумать.

— О чем думать?

— Понимаешь, Миму, какое дело, — Дик раскачивался на носках в такт мыслям, — твой американец уже был у меня. Сразу после Андрэ. Он так и сказал, что ты им призналась, где я. И он пришел ко мне.

— Зачем?

— После него был еще один человек. Парень. Толстый и высокий. Он тоже разнюхал, где я. Вот так...

Мимуаза присела и сложила руки лодочкой на массивных коленях. Снизу вверх она горестно смотрела на Дика. Она так и думала, что добром вся эта история не кончится.

Уж если началось, оно будет идти, идти одно за другим. Беда за бедой. Несчастья, как бусинки, нанизаны на одну нить. Стоит только подставить шею...

— Да, — задумчиво промычал Дик. Сейчас он будто не видел подруги, как бы всматривался в себя. — Да, они все были у меня и они все хотели бы купить зернышки бонц, которые я вывез с Льянганати. Они словно с ума посходили. Их не интересовала карта золотых месторождений, им вообще не нужно золото! Им ничего не нужно, кроме этих паршивых зерен, от которых голова идет кругом и человек начинает сходить с ума.

Им нужны зерна, и баста! И они готовы платить. Огромные деньги! Таких денег мы не знали с тобой, Миму, да боюсь, и не узнаем. Никогда не узнаем!

Брови сошлись над переносицей Дика скорбным углом. Донья Миму молчала как завороженная.

— Я страшно продешевил, девочка. — Дик по-прежнему раскачивался на носках. — Счастье ушло от меня, когда я взял грязные деньги Толстого Педро. Этот человек всегда приносил мне несчастье.

Миму. Видит бог, я не жалуюсь на свою судьбу, я не из тех, кто ноет, ты знаешь, но это была действительно большая удача, и ее отнял у меня эта старая скотина.

— Не ругайся, Дик, это грешно.

— Ты бы не так ругалась, если б знала, какую сумму мне предлагал американец. Это состояние, большое состояние.

Они замолкли.

— Дик, что ты задумал? — с тревогой спросила Миму. — Дик, ты задумал нехорошее.

— Я скажу тебе, — ответил кладоискатель, — я тебе все скажу.

.. Ты у меня одна, и ты должна знать. Я пойду к этим ребятам, верну им деньги и выкуплю за тройную цену зерна бонц и продам их американцу. Ну, а если Живчик или Ленивец не согласятся... — Дик растоптал на полу что-то невидимое и отвратительное. — Конечно, стрелять я не буду, но...

Лоб Миму покрылся морщинами напряженного раздумья. Она что-то соображала.

— Значит, ты не сказал американцу, что уже продал семена? — тихо спросила она.

— Не сказал.