Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"— Что Вы хотите? — спрашиваю я резко, оборачиваясь к мужчине, который забрал нас с Каином, он явно главнее водителя. — Мой отец может заплатить Вам втрое больше того, что Вам обещали за мое похищение. Он очень богат и влиятелен. Позвоните ему или моему крестному.

— Твой отец стал пеплом, как и мать и брат. Смерть твоего крёстного тоже вопрос времени. — мужчина усмехается и сплевывает на пол. Его слова причиняют мне боль, не замечаю, как впиваюсь руками в бедра, оставляя синяки на теле. От перенапряжения меня потряхивает.

— Но ты не переживай, тебя не убьют. По крайней мере сразу. Личико у тебя красивое.

— Моя семья жива. — убеждённо говорю я, отказываясь верить, что этот сюр — реальность.

— Нет, Блонди. Они сгорели заживо. Наверняка мучились. — Водитель выглядывает из-за его спины. У него невероятно мерзкое лицо, мужчина намного моложе своего компаньона. Он упивается страхом, смакует мои эмоции. — Я лично видел, как ты покинула дом на такси, а они остались. Никто из них не выходил из Вашего красиво дома, твой папочка курил в саду, когда произошёл взрыв.

Так что, сегодня, наконец-то, он сдох.

Нервно облизываю губы и оседаю непроизвольно на пол. Ноги отказывают и не удерживают меня. Мир расплывается перед глазами. Мужчина верит в то, что говорит, значит не врет. По его пылающим глазам вижу, какое удовольствие ему доставляет смерть моих родителей.

— Так что тебе остается только уповать на милосердие Хозяина.

***— Мне так жаль, Алена… мне так… — Каин пытается меня успокоить, поднять с холодного бетона, на котором я сижу.

Мне безразлично все происходящее. Мне даже безразлично, что со мной будет. Религия утверждает, что смерть еще не конец.

Мужчины — мерзкие ублюдки, но когда они говорили о смерти моих родителей, они не лгали. По крайней мере они сами верили в это.

— Хватит сидеть, ты застудишься! Вставай! — Каин поднял меня и дотащил до кровати. — Скажи хоть слово! Алена!

— Они мертвы… Мама… Папа… Макс… — подступающие слезы стали душить меня.

Я свернулась калачиком и разревелась, испытывая пожирающую меня боль. Я была, как будто в том самом огне, охватившем мой дом. Меня жгли заживо.

— Хватит плакать! — зашипел Каин. — Реветь будешь, когда мы выберемся отсюда. Не позорь своих родителей, они бы не хотели, чтобы ты расклеилась и умерла в подвале!

В словах друга есть толика истины, родители были очень сильными со своей философией. Они всегда учили меня не сдаваться.