Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

О, Тьма! Трижды проклятая Тьма!

- И чего ты побледнела? - вдруг обратил на меня внимание Эдвин.

Побледнела? Наверное. Наверное, побледнела… А как тут не побледнеть? Да я была в ужасе! Ярослава и Ташши… я разрушила пару ведьмочки и принца. Пару, о которой все знали. Ярослава ведь официально была невестой Танаэша, он ей даже организацию мертвых игр доверил… как невесте. А я все разрушила! Я…

- Так, а ну прекрати! - Эдвин схватил за плечо, встряхнул так, что я вся дернулась. - Прекрати, я сказал!

Прекращать было сложно! На меня волнами накатывало осознание произошедшего, осознание всей ситуации, осознание всего того, о чем рассказал Гобби! И я вдруг отчаянно поняла - я стану как Проклятая Калиан, я буду разрушать все, к чему прикоснусь - пары, браки, семьи… А если учесть, что Ташши попал под влияние крови, то вполне есть шанс, разрушить и государства… О, Тьма! О, Тьма… И это еще даже кровь не проснулась, а что будет потом?!- Риа? - позвал Норт.

Я вырвалась из его объятий. Остановилась, не зная, что делать, как успокоиться.

Отдаленно в сознании билась мысль, что сегодня бой, я знала, что нужно оставаться здесь, сейчас будет пережеребьевка, нужно быть с командой… я не могла! Мне отчаянно и до невозможности остановиться, нужно было побыть одной! Просто побыть одной… Иначе я кажется с ума сойду.

И я дернулась было уйти, но Эдвин преградил дорогу.

- Я… мне в уборную, - соврала, ощущая, как срывается дыхание.

Как срываюсь я!

И не позволяя ни остановит, ни задержать себя, торопливо отшатнулась от Эдвина, и практически бегом бросилась прочь из зала.

Меня шатало, перед глазами все прыгало и взрывалось светящимися белыми точками, в голове шумело. Я едва ли разбирала дорогу, и когда в коридоре столкнулась с бабушкой, держащей корзинку с яблоками, даже не извинилась.

Бабушка и не требовала. Оказавшись неожиданно сильной, она сгребла меня в объятия и утащила в сторону уборной. Женской. Там отпустила, заперла двери и развернулась к дрожащей мне, став огромным плечистым гоблином.

- Ыгырх… - простонала я, узнав его.

- Умылась бы ты, ледя, лица на тебя нет, - с явной жалостью, посоветовал он.

Я подошла к раковине, оперлась на нее руками, и с отчаянием посмотрела в зеркало, чтобы понять то, что мне сегодня уже говорили - я изменилась. Не явно, не так, чтобы с уверенностью сказать, что из зеркала на меня смотрело чужое лицо, но и своим его назвать я могла едва ли. Изменился взгляд – глаза из зелено-болотного стали яркого темно-изумрудного оттенка.