Более того, за неправомерное обвинение курульного эдила доносчик был приговорен к штрафу в десять тысяч сестерциев. Видимо, судьям лень было подыскивать другую цифру. Надо было видеть лицо Флавии.
Я не удержался, поковырялся в ее ране:
— Если бы послушал тебя и нанял сопливого болтуна, точно проиграл бы.
Это был, наверное, первый случай в нашей совместной жизни, когда моя жена промолчала, а неизведанное пугает меня.
Глава 71
Каждый коренной римлянин — сутяжник, но не каждый сутяжник — коренной римлянин. Для вторых моя короткая победная речь в суде стала эталонной.
Одолеть патриция — мечта многих из них. Я дал им надежду. Да и первым понравилось то, что я как бы похвалил оппонента и предложил судьям проголосовать за него. Это сочли новым ораторским приемом, начали изучать в школах, вырабатывать варианты применения и контрмеры. Клиентки докладывали об этом Флавии, а та пересказывала мне. Кто-то втолковал ей, что я действую нестандартно, поэтому и добиваюсь успеха. Раньше это казалось жене изъяном, несмотря на то, что мы стремительно богатели.
Только победа в суде убедила Флавию, что муж всегда прав, даже если уверена в обратном."
"Вторым плюсом стало то, что больше никто из застройщиков не спорил с курульным эдилом. Если я говорил, что нарушен закон, что надо снести построенное в неположенном месте, никто больше не пускал пузыри. Ругали, конечно, не без этого, но выполняли предписание и не предлагали взятки. Из-за этого я превратился в очень непопулярного человека для застройщиков и культового для плебса.
Последнее сильно облегчило мне жизнь. Доброжелатели сообщали моему секретарю Неро Ульцию, где и кто нарушил закон, тот информировал меня — и карающий меч закона тут же настигал засранца. Вскоре доносить стало не на кого. Уверен, что застройщики просто передвинули свои планы на начало следующего года, когда выберут нового курульного эдила. К наступлению посевной мое постоянное присутствие в Риме стало необязательным. Так что я, как мой тесть, появлялся в столице раз в неделю на день-два, решал текущие вопросы, которые были вне компетенции моего секретаря, и возвращался в латифундию.
Никого моя работа, так сказать, на удалёнке не удивляла. Большая часть римских чиновников, у кого есть вилла или латифундия поблизости, трудится именно так. Некоторые особо счастливые летом исполняют служебные обязанности, не вставая с клинии в собственной вилле где-нибудь в районе Неаполя.
Ездил я на коне. Трусцой дорога занимала часа три.
