Весной нанимали пахарей, в том числе и моих, пока отношения не испортились, засевали поле и в конце лета с помощью наемных работников собирали урожай и продавали оптом. Марк Корнелий — тридцатишестилетний, упитанный, с зачесанными на лысину темно-русыми прямыми волосами и надменным выражением лица, как у разорившегося лорда — уже считал себя полноправным римлянином и предпочитал заниматься сельским хозяйством из своего домуса в Риме. Наведывался в латифундию раз в год во время сбора урожая, чтобы продать его и сразу вернуться к столичной жизни.
Я предлагал ему вариант совместного оросительного проекта. Получил категоричный отказ. Уступить мне по очень хорошей цене узкую полосу поля, отделявшую мое от реки, Марк Корнелий тоже не захотел, причем не торгуясь. Типа ему западло иметь дело с варваром, пусть и более богатым, получившим статус всадника. Этой весной его поле было засеяно горохом, который почти полностью извел птичий глаз. Как тут не упомянуть о воздаянии по делам их.
Дальше пошел сбор меда, не очень хороший, наверное, из-за дождей.
Все равно для себя сделали приличный запас самого лучшего и немного продали. Затем началась уборка некоторых огородных культур, плавно перетекшая в сбор фруктов в саду. Опять-таки часть тех, что хранить можно долго, оставили для себя и кое-что насушили на комрот, который полюбился аборигенам и моим рабам. Излишки реализовали, благо цена была высокая, потому что у многих птичий глаз сильно понизил урожай. На апельсиновых деревьях появились первые плоды, пока малочисленные и еще зеленые.
К зиме попробуем, что на них выросло. В Италии апельсины через двадцать веков станут одним из главных экспортных товаров, и даже появится праздник, когда будут кидаться этими фруктами друг в друга."
"В конце лета сделали последний сбор меда и натопили много воска. Образовалась пауза до сбора винограда и оливок и посева озимых, которую я использовал для изготовления ароматизированных свечей из церезина. Денег от их продажи хватило на финальную оплату работ по восстановлению инсулы.
Мне очень не хотелось лезть в долги. Для меня кредит — это дурная привычка, от которой трудно избавиться. Один раз шагнешь в грязь — и дальше будешь месить ее, не обращая внимания, пока обувь не засосет, и потопаешь дальше босой и сирый. Да, задержал пару раз ненадолго заработную плату и за поставки материалов, но рассчитался со всеми полностью. По нынешним меркам проявил себя с самой лучшей стороны. Кидалово здесь распространено широко.
