Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вы согласны, оставаясь в распоряжении и под началом майора Седых, использовать ваши способности уже строго по нашим заданиям? В чем и будет заключаться ваша служба.

Линда, практически не раздумывая, ответила:

– Так точно, товарищ генерал, согласна.

И у меня окончательно отлегло от сердца. Комдив добавил:

– Я понимаю, что дело сложное, и могу заверить: эти сложности мы учтем и не будем вас механически принуждать. Что получится, то получится… Майор Седых, рядовой Белова, вы свободны.

Прежде чем я успел встать, Радаев сказал мне:

– Скажите там, в приемной, майору Чугунцову: «Радуга».

– Есть, – ответил я, уже примерно догадываясь, что это означает.

Черт! Линда повернулась через правое плечо. Хорошо, что я не видел лица комдива. Пожалуй, следует ей пройти еще один курс наук у Васи Тычко, уже часика на два…"

"В приемной быстро встал, чуть ли не вскочил Чугунцов, с лицом, выражавшим явное нетерпение – и любопытство.

Но, покосившись на Брагина, ничего не сказал и ничего не спросил. Первым пошел к выходу, кивком головы велев следовать за ним. Подходящее местечко вскоре отыскалось: ниша размером с небольшую комнату, где у окна произрастал фикус выше человеческого роста в деревянной кадке. Судя по всему, прежним обитателям ратуши она служила курительной – у двух глухих стен стояли шесть старомодных кресел, и к правому подлокотнику каждого была аккуратно присобачена фасонная латунная пепельница.

Все полны окурков, а земля в кадке девственно-чистая. Ну конечно, штаб дивизии. Расположись тут что-нибудь рангом гораздо ниже, давно бы и фикус окурками удобрили, и пепельницы отодрали на сувениры – говоря самокритично, знаю я наших братьев-славян, сам бы такую пепельницу на память прихватил – и красивая и вместительная…

Чугунцов первым плюхнулся в жесткое кресло, вытащил сигареты и нетерпеливо спросил:

– Ну что?

Я сказал:

– Радаев тебе велел передать одно-единственное слово: «Радуга».

– И когда он шумно, с видимым облегчением вздохнул, добавил не без сарказма: – Я так понимаю, это код? Означающий, что все обошлось благополучно и нас не нужно брать в наручники?

– Ну, ты сказанул, – ухмыльнулся Чугунцов совершенно непринужденно. – При любом обороте дела никто не собирался брать вас в наручники. Что, не веришь?

– Отчего же, верю, – сказал я.