Возможно, стоит подумать и перевести его на свободный график работы. По остальным прошлась вскользь, отделываясь несущественными замечаниями. Последним извлекла личное дело Сергея. После некоторой заминки многозначительно посмотрела на Павла Петровича и вздохнула: «У этого человека произошел душевный надлом: недавно он похоронил любимого человека… – Я полуприкрыла глаза и голосом медиума изрекла: – Жену!» Павел Петрович обалдел, на его лысине и носу выступил пот, он суетливо сунул руку в карман пиджака, выудил… женские кружевные трусики и вытер ими сначала нос, потом лысину.
Я обалдела еще больше, чем он. Хорошо, что мой новый шеф не заметил – смотрел на документы своего подчиненного. Это дало мне возможность прийти в себя и продолжить: «Он талантливый человек, но, к сожалению, не лишен человеческих слабостей. Что-то подсказывает мне, что не так давно, а именно в день гибели жены, у него сменился круг обязанностей. – Я совсем прикрыла глаза, боясь, что Павел Петрович выудит из кармана и лифчик. Трусы уже видела… – Ранее его работа была связана с разъездами.
В одном из городов у него была случайная связь с женщиной. – Я говорила скороговоркой, надо было заканчивать эту галиматью. Еще и в магазин следовало заехать. – Отсюда идет огромный источник негативной энергии. Настолько сильный, что задевает интересы фирмы. Его надо убрать». Я открыла глаза. Бледный Павел Петрович сидел с безвольно опущенными руками. «Маргарита… – прохрипел он. – Сергей не хотел говорить, но я догадался – Маргарита… Змея… Он отказался туда ехать в третий раз.
Вплоть до увольнения!»
Я спорить не стала. Змея так змея. И потребовала ее адрес. Он его тут же мне отчеканил. Главврач Лесогорской городской клинической больницы. Завтра туда и смотаемся. – Наташка посмотрела на часы. – А в принципе можно и сегодня. Всего-то восемьдесят или сто километров… Ты знаешь, у шефа даже давление подскочило. Еле в себя пришел. Не совсем, конечно. Сначала я сказала, что сама на месте разберусь и весь негатив уберу. Он стал розоветь и задышал нормально.
Тут я ему и брякнула, чтобы он перед возвращением к жене убрал компромат из своего кармана. Жена хоть и вредная, капризная особа, но такие вещи!.. Он сунул руку в один карман, потом в другой – и опять побелел: «Вы не подумайте что-нибудь нехорошее, – залепетал, распрямляя трусики. – Это моей жены. Утром нечаянно прихватил вместо носового платка. Мы, знаете ли, поссорились…» Я спокойно заметила, что знаю и ни в чем его не упрекаю. Она сама виновата.
