Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Родившийся от такого брака ребенок являлся одновременно сыном и внуком собственного отца.

Подобные отношения, особенно в Древнем Риме, уже не вызывали удивления и были общеизвестны. И посыпались, как из рога изобилия, эти самые кровосмешения, от которых гемофилия развивается и истончение «голубой крови» происходит. Тут и Калигула, живший со всеми своими тремя сестрами и обожавший младшую, возведенную в ранг жены, тут и Нерон, переспавший со своей матушкой Агриппиной, хотя комплекса Эдипа не имел, едино от своего распутства; тут и Лот, царь Содома, соблазненный своими дочерьми, и Береника, жившая со своим братом, как жена с мужем.

Тут и Юлия, дочь Августа и жена Агриппы, жившая со своим отцом, и царь Каракалла, который не смог совладать с похотью, увидев обнаженную мачеху, тут и Лукреция Борджиа, жившая поочередно и с отцом — Римским папой Александром VI — и двумя своими братьями, из-за ревности которых один из них другим был убит. И несмотря на разнузданные страсти, даже с кровавыми преступлениями связанные, все чинно и благородно так на интимном алькове между родственниками происходило.

Возьмем хотя бы того же Каракаллу. Узрев обнаженные телеса своей мачехи, он загорелся нездоровым румянцем, потупил молодые глазки и скромно и тихо произнес: «Ах, как бы я желал, чтобы мне было можно». На что царица Юлия залилась алым румянцем, потупила немолодые свои глазки и скромно ответила: «Ваша воля, вы царь и можете приказывать». Ну, всемогущий царь приказал ей немедленно ложиться, и акт совокупления совершился к обоюдной радости.

Юлия даже особое сексуальное наслаждение получила, поскольку в этих сношениях присутствовал привкус преступления, ведь Каракалла убил ее родного сына.

Королева Марго, эта несчастная дочь жестокой Екатерины Медичи, всю жизнь носила на своей весьма соблазнительной попке следы желтых зубов своей матери, которая искусала ее не за половые сношения со своими братьями, один из них будет потом французским королем Карлом IX, а за физическую связь с ненавистным для Екатерины Генрихом Гизом.

"Наших цариц, дорогой читатель, можно обвинить в чем угодно, но только не в кровосмешении. Никогда такого бесчинства они себе не позволяли, и от своих любовников детей рождали здоровыми и крепкими, поскольку смешения «голубых кровей» не происходило, а даже наоборот, в царскую кровь плебейская полилась, особенно у Елизаветы Петровны, демократический альков которой был насыщен разными там возчиками, лакеями и солдатами.