Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Судорожно сглотнув, я беспрекословно подчиняюсь, расстёгивая сапоги, сбрасывая их с ног и под неумолимым взглядом моего мучителя снимая с себя колготки.

Вкрадчивый голос, достающий до самых кишок, так, чтоб их скрутило в узел, и тут же окаменели соски, потому что этот тон узнаваем, а приказ абсурдно и неуместно пошл. Хвойная ветка колется и скользит по моей шее, по вырезу шерстяного платья.

— Подол подняла, ногу поставила на сиденье.

И я не знаю, каким образом у него получается дернуть рубильник внутри меня. Переключить мое истерзанное сознание только на себя, заострить мои эмоции, оголить, как провода.

Моя промежность полностью открыта его взгляду, и я знаю, что она сочится влагой и, если он коснется ее пальцами — он тоже об этом узнает. Это же мерзко. Я мерзкая. Как я могу? Как? Я же только что рыдала и тряслась от ужаса, я же не хотела, чтоб он меня трогал. Но мое тело думает иначе. Оно не принадлежит мне. Оно принадлежит только ему. И слушается оно тоже только его.

Умелый манипулятор продумал все до мелочей, проиграл каждый аккорд в своем извращенном уме и теперь лишь оттачивал свое мастерство на мне виртуозно, ловко, как настоящий кукловод.

С каждой минутой он делал меня другим человеком, и из этого леса я тоже вышла другой…Я пойму это гораздо позже. Сейчас я слишком многое пережила, сейчас мой адреналин шкалит, я на нем плотно сижу, как на героине, и это Петр меня на него подсадил. Оказывается, наркотики могут носить человеческое имя и изощренно издеваться над своей жертвой, и морально, и физически, обретать плоть.

Я чувствую, как хвоя колет мне кожу через платье, как иголки цепляют соски и заставляют прогнуться в спине. Рывок его сильных пальцев и несколько пуговичек отлетают в сторону, он распахивает мне ворот платья, обнажая заостренные, вытянувшиеся соски. Теперь иголки впиваются в кожу, но вместе с болью по телу разливается сладкая истома, половые губы наливаются и опухают, их чувствительность начинает зашкаливать, и я, кажется, чувствую, как с них стекает вязкая влага.

— Страх, боль, возбуждение и наслаждение…какие разные и как близко они ходят друг возле друга, как тесно умеют сплетаться в единое целое."

"Иголки впиваются в сам сосок не сильно, но достаточно чувствительно, чтоб я опять взвилась, а ветка, щекоча, поползла вниз по животу и вдруг хлестнула меня по внутренней стороне бедра.

— Распахни ноги шире, девочка.

Он ударил, а меня подбросило от перевозбуждения, и я тихо всхлипнула, не отрывая взгляда от его дьявольских глаз.