Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ей и так в жизни досталось от первого ее муженька. Гаденыш редкостный.

- Наслышан, - коротко прокомментировал мужчина.

- И ведь, как ты, добреньким казался. Говорил, что любит. Куда только потом любовь вся эта делась.

В словах Николая Ивановича слышалась боль и обида за своего ребенка.

- И знаешь, что самое неприятное, что я ему верил, а не дочери родной. Думал, она дурит. Женщины, как известно, существа мнительные. А потом, глазами своими увидел и понял все. Так, что ты Федя дочь мою не обижай. Узнаю – прибью!

Мужчина на несколько мгновений замолчал, словно вспоминал что-то, а потом вздохнул и с преувеличенной бодростью произнес:

- Ну, что? По последней и на боковую.

Ты, Фёдор, как? Завтра трудишься?

Мужчина покачал головой. Даже у него бывают выходные.

- Тогда забирай Кралю, миритесь там, как следует, а завтра жду вас всех, вместе с детишками в гости. Лариса Васильевна пирогов напечет. Познакомимся поближе. Заодно поможешь мне в одном вопросе. У тебя перфоратор в хозяйстве имеется?

Будущий тесть, оказался товарищем меркантильным и взял с полковника обещание помочь ему с баней.

Будь кто-то другой на его месте, получил бы от ворот поворот. Но ругаться с Николаем Ивановичем не хотелось. Чуял, Федор, что это себе дороже. А, значит, придется засучить рукава и помочь ему с баней. В конце концов не будет же старик единолично в ней мыться. Когда и его позовет на пиво с раками."

"День уже близился к вечеру, и пора было двигаться домой.

Поскольку полковник выпивал, то пришлось посадить за руль Кралю.

Та была какая-то странно притихшая и задумчивая. Ни о чем не спрашивала. Только смотрела на него иногда и закусывала губу, словно не решалась что-то сказать.

Когда подъехали к дому, он понял, что должен начать разговор первым. Извиниться и попытаться объяснить свои чувства. Кажется, так рекомендовала ему Лизка, когда он собирался. Еще она говорила купить цветов, но Фёдор про них забыл. Так нервничал перед встречей.

- Ириш, нам надо поговорить, - начал он, не узнавая свой трусливо дрожащий голос.

Она повернулась к нему, смотря с недоверием и надеждой. Руки с силой вцепились в руль. Волнуется.

Он тоже…

- Прежде всего, я хотел перед тобой извиниться, - чуть откашлявшись, сказал полковник, - За те гадости, что наговорил тебе в порыве злости. Я так не думаю на самом деле. Просто…мне не просто осознать многие вещи…

Мужчина чувствовал, что говорит что-то не то, вернее несет какую-то чушь и с мольбой посмотрел в ее растерянные глаза.