Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он бывает, когда расчувствуется, выдает что-то трогательное, но только в особых случаях.

Нас словно магнитом тянет друг к другу. Букет летит на покрывало, а Федя прижимает мое податливое тело к своему, что бы дать почувствовать насколько он считает меня красивой и желанной. Из моей груди сам по себе вырывается вдох, как демонстрация о желании большего, чем просто поцелуй.

В этот момент на улице слышится шквал смеха.

- Что это? – вздрагиваю я.

- Это жених приехал, - со смешком отвечает мой будущий муж.

- Жених?

Ничего не сказав, Федор ведет меня за руку на улицу.

А там по дороге, отчаянно виляя, верхом на ржавом велосипеде едет, разряженный в блатной костюм Степаныч.

За ним тащится привязанная к багажнику связка из громыхающих банок, а еще чуть позади бежит Глафира и, придерживая подпрыгивающие верхние сто двадцать орет на всю улицу:

- Ты главное темп держи. Держи! А то в лужу завалишься!

- Глашка, не ссы! Прорвемся!

Народ покатился со смеху.

А Петровна, дежурившая на воротах, таращится на эту незабываемую картину и говорит:

- Я не поняла, а жених-то наш где?

Слышит мой заливистый смех, оборачивается, глядит на наш скромный дует и досадливо хлопает себя по бедрам:

- Вот, паршивец! Просочился все-таки.

- Мама! Папа! – кричат возбужденные мальчишки и кидаются обнимать.

Фёдор подхватывает Мишку на руки и, протягивая руку с улыбкой спрашивает:

- Ты готова?

Я уверенно вкладываю в его большую ладонь свои пальцы и отвечаю:

- Всегда готова.