Могу сказать одно — тот бой однозначно что-то во мне изменил.
После того, как меня допустили к полётам, на разведку я вылетал, в сопровождении Егора Ляпина, каждый день. В основном мы пролетали над оборонительными укреплениями немецких и румынских войск. Аппаратурой фотографировали, по возвращению материалы сдавали в свой штаб. «Мессеры» Люфтваффе делали попытки отогнать нас, мы особо не сопротивлялись. Как правило уклонялись от боя, немцы не выказывали желания нас преследовать. В начале апреля мне попалась на глаза листовка, что я разбрасывал над войсками немцев в начале лета.
Художник Пётр Васнецов по-прежнему служил в нашей охранной роте. Я не замедлил с решением и потопал к нему с просьбой нарисовать новую листовку, так сказать образец. Основное количество буду заказывать в типографии. Подключил к этому делу политрука нашей дивизии, полковника Олега Сергеевича Ожогина. Мужик он оказался вполне вменяемый, правда я пока не показал ему текста, но зато он меня познакомил с работниками типографии, которая расположилась в Сталино.
Что мне, собственно, и требовалось, даже записку дал для руководства. Васнецов постарался знатно. Сначала шёл текст на немецком языке, румынский я не знаю, так что заморачивться не стал.
«Немецкие и румынские солдаты, сдавайтесь в плен. Вас ждёт горячее питание, а главное вы останетесь живы. Дома вас ждут матери, сёстры и жёны. Подумайте о них. Кто откажется от сдачи в плен получат адекватный ответ по принципу: 'Кто не спрятался, я не виновата». Мы совсем скоро придём в Берлин, наши красноармейцы отвесят смачного пинка вашему бесноватому Фюреру Гитлеру и совсем дурному Рейхсфюреру Гиммлеру.
Даю вам в этом своё обещание. «Фронтовая Ведьма». Далее шёл рисунок, на тонких кривых ножках Адольф, с кривыми ручками и толстым задом. Также выглядит и Гиммлер. Усы торчком, глаза выпучены. Оба получают пинок от красноармейцев кованым сапогом. А изо рта фашистов вылетают стоны «ой-ой-ой, спасите». Я покрутил рисунок и остался доволен. Выпросился слетать в Сталино у командира, как ни странно, он не отказал, наврал ему с три короба, что хочу отправить посылку домой.
Через пару дней мне привезли листовки. Тираж небольшой, всего тридцать тысяч. Теперь в каждый вылет я разбрасывал листовки над расположениями гансов и фрицев. Моя выходка не осталась незамеченной. В связи с этим меня вызвали на «ковёр». Присутствовало всё командование нашего полка, даже комэсков не забыли позвать. Я вошёл в штаб полка и представился по Уставу.
