Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На пятый день пути, ближе к вечеру, они подъехали к речушке, прихотливо извивавшейся среди скалистых берегов.

– Река Корух, – сказал Арье.

У Роба фляга была уже почти пуста, однако едва он поспешил к реке, как Арье отрицательно покачал головой.

– Она же соленая, – язвительно сказал он, как будто Роб мог знать об этом заранее. Все четверо продолжили свой путь.

Уже в сумерках свернули за выступ очередной скалы и увидели мальчика, который пас коз. Увидев их, он бросился наутек.

– Может, догнать? – предложил Роб.

– Вдруг он побежал предупредить разбойников?"

"На этот раз реб Лонцано посмотрел на Роба и улыбнулся. Тревоги на его лице больше не было.

– Это еврейский мальчик. Мы подъезжаем к Бейбурту.

В деревушке не насчитывалось и сотни жителей, из них примерно треть составляли евреи. Жили они за мощной высокой стеной, врезавшейся в склон горы. Когда путники подъехали к воротам, те были уже открыты. За ними ворота сразу затворили и заперли, и, спешившись, Роб со спутниками оказался под защитой гостеприимного еврейского квартала.

– Шалом, – приветствовал их, ничуть не удивившись гостям, бейбуртский рабейну. Он был невысокого роста – отлично смотрелся бы верхом на осле. У него была густая широкая борода, а уголки рта задумчиво опущены.

– Шалом алейхем, – ответил ему Лонцано.

Роб еще в Трявне узнал об установленном среди евреев обычае привечать путешествующих, но сейчас он впервые испытал его действие на себе. Мальчишки сразу увели их ослов и мула – почистить, покормить, поставить в стойла.

Другие ребятишки собрали фляги путников – вымыть и наполнить свежей пресной водой из деревенского колодца. Женщины принесли влажные полотенца, чтобы гости могли обтереть дорожную пыль с лица и рук, а потом их повели за стол, где ожидали свежие лепешки, похлебка, вино. После обеда они проследовали с мужчинами деревни в синагогу на вечернюю молитву – маарив. Помолившись, сели побеседовать с рабейну и несколькими уважаемыми членами общины.

– Твое лицо мне знакомо, разве не так? – обратился рабейну к Лонцано.

– Мне уже приходилось пользоваться гостеприимством в вашем селе. Шесть лет назад я был здесь с братом Авраамом и нашим блаженной памяти отцом, Эзрой бен Лавелем. Отец покинул нас четыре года назад: случайно порезал руку, порез воспалился и отравил его кровь. Такова была воля Всевышнего.

– Да почиет он с миром, – произнес рабейну, кивнув, и тяжело вздохнул.