Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

О-о-о, детка! А ты оказалась дрянью!

— А-а-а! Она мне нос сломала! — кто-то вопит из другого конца зала.

— Я сказала, что ЗАМУЖЕМ, а не в активном поиске молодящегося старпёра!

Божечки кошечки… Это же моя мама!

Глава 21

— Мам, а что ты здесь делаешь? Ещё такая красивая, — чушь сморозила. Для ребёнка любимая мамочка в растянутой майке-алкоголичке и с бубликом на голове «самая-самая». — То есть, я хотела сказать, что ты здесь самая красивая.

Как думаете, я успела ликвидировать очаг возмущения до его «ростков»?.

— Отдохнуть в светском обществе возжелала, раз пригласили, — дует на костяшки пальцев она. — А тут борзота мне уединиться предложила и показать мне какой-то там «Рим». Совсем оху… — прочищает горло, сбавляя градус в выражениях. — Совсем совесть потеряли.

— А где?.. — мама на эмоциях меня перебивает.

— Потерпевший ускакал в уборную носик припудрить, — кривит лицо, словно уловила нотки неприятного запаха из сортира.

— Где папа?

— Папа?.. — вопросительно приподнимает брови. Крутит головой по сторонам, нахмурив брови.

— Да, вот же он! С Мишенькой общается.

Мне не послышалось? С «Мишенькой»?..

Потапов действительно общался с моим папой. Непринужденно что-то рассказывал, но при этом был максимально собран.

— Илюш, оставил меня на минутку, как всякие ко мне подходят с несерьёзными намерениями скоротать две минуты из своей никчёмной жизни.

Папа жует канапе до тех пор, пока до него не доходит вся суть маминых слов.

— Где этот урод?! Сейчас пересчитаю ему позвонки, — передаёт тарелку Михаилу Михайловичу.

— Ой, доча! Сначала разберусь с мудилой, а потом обнимашками займёмся.

— Супруг мой! — мама выворачивает папину руку назад до хруста. — Обними дочку и скажи, как ты её ждёшь на даче. Мой обидчик уже пудрит свой «красивый» носик.

— Потом мне его покажешь, — сурово басит он, а потом переключает всё своё внимание на меня, — доченька, так же я рад тебя видеть. Обниматься будем?..

Ну, как тут не растаять лужицей? Маму понимаю. Папа очаровательный и безумно привлекательный.

— Лишь бы пожрать, — ворчит мама, отбирая тарелку у Михаила Михайловича.

— А зачем мы сюда вообще пришли? Пож… — крепче к себе прижимает меня. — Увидеть детей, конечно.

— Поля! — вырываюсь из крепких родительских объятий. Я потом с ними поговорю, почему Михаила Михайловича за время моего больничного они посмели впустить в наш «семейный круг». — Совсем забыла про неё!

Девушку пришлось искать минут пятнадцать. Для поиска взяла в подмогу маму.