Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Словно чахлое растение в пустыне, ощутившее первый поцелуй пустынного дождя, я почувствовала, что оживаю после того, как много лет ощущала себя мертвой внутри.

Спустившись по лестнице, я открыла дверь, выходящую в маленький мощеный переулок, где слабо пахло мусором, хотя мусорные контейнеры были опустошены накануне, и прошла ко входу в кафе. Владелец, крупный пятидесятилетний мужчина, который агрессивно флиртовал со всеми женщинами, несмотря на то, что был женат, поприветствовал меня по имени, прежде чем повернуться, чтобы начать готовить мой капучино без кофеина и круассан с марципановой начинкой, хотя я даже не успела попросить.

— Comment une si belle femme peut-elle avoir un mauvais gout en cafe? – добродушно проворчал он. Как у такой красивой женщины может быть такой ужасный вкус в кофе?

— Desolee,18 – неловко пробормотала я, чувствуя себя совсем не красивой в своем слегка помятом платье от DVF. Французы не верили в кофе без кофеина. Этому не было оправдания, кроме самого очевидного.

"Я опустила взгляд на свои балетки, импульсивно купленные в модном магазинчике на одной из этих переполненных пассажами аллей. Генри бы их возненавидел – они были ярко-розовыми, с маленькими бантиками. Осознание этого подтолкнуло меня к покупке, хотя изысканная одежда для отдыха резко напомнила мне роскошные магазины на борту яхты Ксандера, когда он купил мне все, что я хотела. Розовые балетки не обеспокоили бы его.

Нет, Ксандер всегда принимал меня такой, какая я есть, и никогда не стремился меня изменить.

Я не была для него проектом. Я была просто женщиной, которую он обожал.

Я наслаждалась этим чувством, даже несмотря на то, что меня постоянно преследовало чувство вины, вызванное нашей разницей в возрасте и запретными отношениями. И все же… он так много сделал для меня после агрессии Генри. Жестокость отца исказила защитную сторону Ксандера, и, когда его чувства захлестнула эта токсичная динамика, мне показалось, что он спроецировал свое желание стабильности и любви на меня.

Но он предал меня, используя мои худшие страхи против меня, а его попытка полного контроля ранила гораздо глубже, чем все, что когда-либо делал Генри, потому что с Ксандером я осмелилась надеяться на большее.?

Вторая неделя в Париже была тяжелее, чем предыдущая. Впервые за много лет я могла позволить солнцу целовать мою кожу. Гулять без сопровождения. Запросто покидать свою маленькую квартирку.