Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как ее опекун, Генри был бы уведомлен в тот момент, когда ее паспорт отсканировали для вылета, и прибыл бы в аэропорт, чтобы помешать ее побегу.

Генри: Джордан юридически моя подопечная. Вывозить ее за пределы Америки без моего разрешения незаконно.

Генри: Возможно, ты чувствуешь необходимость “спасти” Джордан, но ты ничего не знаешь о ее психическом состоянии. Только я знаю, как с ней справиться. Предоставь ее мне.

Я закатил глаза. Конечно, Генри будет разыгрывать карту психической непригодности. С психическим состоянием Джордан все было в порядке.

Она была в ясном уме и прекрасно справлялась как со своими клиентами, так и с повседневной жизнью. Годы заверений в том, что она недостаточно хороша, и изоляция от мира были единственными, что подрывало ее психическое здоровье.

Джордан вернет себе уверенность и жизнерадостный, яркий характер, который Генри высосал из неё, как вампир. В этом отношении решающее значение имела передача его юридических прав.

Остальные сообщения разоблачали истинные опасения Генри.

Генри: В эти выходные у нас запланирован важный ужин для моих инвесторов. Будет унизительно, если моя жена не придет на вечеринку, которую она должна устраивать.

Тебе следовало подумать об этом, прежде чем изменять ей, выставлять свою любовницу напоказ и нападать на Джордан. От одной этой мысли мои руки затряслись от ярости, и мне захотелось избить его снова."

"Как и ожидалось, отец не признал своей вины в случившемся. Его волновало только то, как это отразилось на нём.

Джордан была хороша для бизнеса. На этих вечеринках она уговаривала сомневающихся инвесторов вложить деньги в новейшие «революционные» изобретения Генри. Однако, вместо того, чтобы признать ее ценность, он упорно твердил, что она психически неуравновешенна.

Отговорки и угрозы были уловкой, чтобы вернуть Джордан, не прибегая к радикальным мерам. Как только общественность и пресса узнают, что его жена больше не рядом с ним, он выставит себя жертвой неблагоприятной ситуации. Его жажда мести обострится, потому что была только одна вещь, о которой Генри заботился больше, чем о своем имидже, – его уязвленное эго.

Он уже оклеветал Джордан перед ее клиентами, а меня – перед моими кузенами. Я разговаривал с ними вчера вечером. С их слов Генри никому не рассказывал о том, что Джордан сбежала из своей позолоченной клетки, только о моей вспышке ярости. Он выставил себя этаким мучеником, пострадавшим от неспровоцированной ярости своего сына-хулигана.