Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я нуждалась в нём самом…

Поэтому приняла твёрдое решение – ни в коем случае не брать этих денег. А, вернувшись домой, первым делом узнать, как их можно вернуть отправителю. Пусть знает, что я гордая и мне ничего от него не нужно. Никаких подачек, пусть на них и можно было купить несколько квартир в моём родном городе.

Спустя какое-то время я остыла. Смирилась. И не без постоянного внушения тёти Кати приняла мысль, что Джона в моей жизни больше не будет. А значит, нужно двигаться дальше. И с деньгами это будет легче, чем без них.

– Я не хочу возвращаться домой, – заявила через два дня. – Меня там никто не ждёт.

Тётя Катя согласно кивнула и поинтересовалась:

– А куда ты хочешь?

– В Питер, – вдруг поняла я, – всегда хотела там жить. Ну или хотя бы побывать. А потом решу, что делать дальше.

На следующий день фрау Шмидт проводила меня в аэропорт, крепко обняла и поцеловала.

– Спасибо вам, тёть Кать, – я с трудом сдерживала слёзы, – за всё спасибо.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, деточка. И чтобы твоя бабушка там, на небесах, была спокойна за тебя.

– Я постараюсь, – улыбнулась ей и отправилась на посадку.

Вернувшись в Нью-Йорк, Джон сделал то, что у него лучше всего получалось – с головой погрузился в работу. Но как только он поднимал взгляд, повсюду видел её – в силуэтах проходивших мимо женщин, в их улыбках, повороте головы.

Она была везде, постоянно в его мыслях и не желала хоть на минуту оставить в покое. Ни днём, ни ночью.

Джон, несмотря на все попытки, не мог перестать о ней думать.

Он волновался, как она долетела. Переживал, когда узнал, что её телефон не исправен. Он помнил её рассказы о непростых отношениях с братом и его невестой, поэтому тревожился, как она будет жить дальше.

Он подумал, что с деньгами ей будет намного проще устроиться в жизни, и велел перечислить довольно крупную сумму на её счёт.

Пусть у неё всё будет хорошо.

Джон хотел бы её ненавидеть за то, как она поступила с ним, но почему-то не мог.

Раз за разом он возвращался мыслями в тот ужасный вечер и проигрывал в уме произошедшую тогда сцену.

Что-то его смущало. Какая-то мелочь, которая не сходилась с общей картиной, выбиваясь из неё. Джон никак не мог её ухватить, и это сводило его с ума.

Озарение случилось утром на улице, когда он выходил из машины, чтобы отправиться в офис. Джон услышал, как вскрикнула девушка, и обернулся. Порыв ветра подхватил подол лёгкой юбки и открыл на обозрение прохожих белоснежные трусики, ярко выделявшиеся на загорелой коже.