На занятия я уговорил пойти и Иваныча, надеялся он подхлестнёт мои способности. Оказалось, наоборот, он проявил способности к вражескому языку. Схватывал на лету. Запоминал слова и выражения. Так заинтересовал нашего учителя своим произношением, что в каждый приезд он обязательно выкраивал время для занятий. И я с ними, хотя считал, что имея идеальный слух ... Халявы не получилось, пришлось впрягаться по серьёзному. Про нехватку времени говорилось сто раз. Так что разговорный практиковали во время работы, перекуров, где только возможно.
Начальство не возражало, свой переводчик в полку, а тем более два, разве плохо. Инцидент произошёл в крайний день ноября. Немцы окончательно выдохлись. Красная армия готовилась к контрнаступлению. Полк тоже. Накапливали ГСМ, боеприпасы. В большой технической палатке заканчивали подготовку резервного мотора, народ уже рассосался, мы остались вдвоём и между делом практиковали немецкий. Закончили. Пошли на выход. Раскинули полы палатки и остолбенели. Нам в грудь смотрели несколько автоматов и винтовок.
Вход окружал взвод роты охраны, во главе с её командиром. Из-за задних рядов визгливо командовал майор Говнюков (на самом деле фамилия была другая), человек специфический. Служил не в дивизии, где-то повыше. Знал все приказы, телефонограммы, инструкции и указания высшего начальства. Никогда не вникал в суть, требовал буквального их выполнения (в этом был смысл при низком уровне подготовки младших командиров, но тут доходило до маразма) даже если они противоречили друг другу и здравому смыслу, так даже лучше.
В любом случае есть недостаток, замечание, возможность написать докладную, т.е. быть на виду у командования. А это и награды, и звания. В частях его побаивались, что ему льстило. Однако полк Сушкова был на особом счету по сбитым, по сохранности личного состава и техники, по выполненным задачам. С майором не ругались, но и не боялись. Все его ценнейшие указания тихо игнорировались, на докладные реакции не было.
- Взять их! -надрывался Говнюков.
"
"В ступор встала охрана. Уж кого-кого, а фигуру сержанта Киселёва и по размерам, и по авторитету, знали все.
- Так стоп! Где диверсанты? - решил прояснить ситуацию, бывший здесь же, начальник штаба полка.
- Вот! - указал майор на необычную парочку, увидев недоверие в глазах окружающих, - ГОВОРИЛИ ПО НЕМЕЦКИ! - Как убойный аргумент добавил он.
- Понятно, все свободны! Киселёв после ужина находитесь у себя до моего разрешения! - распорядился Синеватов.
