Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Может, они себя считают умнее Альфы? — прохрипела Дейзи, всё ещё кипя негодованием.

— Никто из собак не смеет оспаривать волю Альфы, — раздался тоненький голосок. — Это закон Стаи!

«Солнышко, и ты?» Неодобрение маленькой Омеги ранило Грозу в разы больнее, чем оскорбления всех прочих собак.

— Вы оба будете есть сегодня вечером последними, — хлестнула хвостом воздух Альфа. — И не только сегодня вечером. И это только часть вашего наказания. Вы оба заслужили суровый урок!

— Альфа! — вызывающе вскинула голову Гроза, не в силах больше мириться с таким унижением.

— Если бы лисица нас боялась, она бы не стала с нами разговаривать. Теперь нам, по крайнее мере, известно, что Бруно убила некрупная собака.

— Ха! — презрительно фыркнула Луна. «Один из её щенков был погублен лисицей», — вспомнила охотница. — Да лисам нельзя верить на слово! Ты что, такая глупая, Гроза, что этого не понимаешь?

Бета посмотрел на Грозу с обидным осуждением в глазах:

— Эта лисица хотела от вас убежать.

Она сказала бы всё, что угодно. Лисам нельзя доверять, Гроза. Никогда!

— Но, Бета… — попыталась протестовать охотница.

— Более того, — повысил Счастливчик свой голос. — Лисы — существа очень хитрые. И эта Дымка — не исключение. Да она с одного взгляда поняла, что ты хочешь услышать: что убийца был маленькой собакой, меньше, чем ты.

Гроза почувствовала себя так, словно пёс ударил её лапами под дых."

"— Счастливчик, ты же знаешь, что это не так. Нас там было трое, а она…

— Хватит! — оборвал её Бета холодным лаем.

— Замолчи, Гроза. Ты и так уже сказала больше, чем следовало. И не заговаривай больше со мной до тех пор, пока не станешь настоящей стайной собакой.

Гроза лишилась дара речи. Она молча уставилась на Бету. Обида обожгла ей все внутренности, как лесной пожар. Всё, что сумела Гроза, это — выразить свою мольбу глазами: «Счастливчик! Ты же знаешь меня лучше других. Или… ты такой же, как все остальные? Неужели ты тоже, в глубине души, всегда сомневался во мне?»

Бета посмотрел на неё несколько дольше и… с отвращением отвернулся.

В тот вечер собаки собрались у кучи добычи позже обычного. Настроение у всех было мрачное. Грозу подкосило решение Альфы — им с Микки есть пищу последними. В груди охотницы бушевали обида и гнев. Настолько сильные, что у неё пропал всякий аппетит.

Другие собаки, похоже, тоже явились на ужин только по надобности. Никто не болтал, не шутил и не поддразнивал друг друга.