Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я обхватила себя за плечи, мечтая спрятаться от этого мира. Может, он и красив в своей необузданности, но его шипы слишком остры. Они больно ранят меня.

Дракон накинул мне на голову легкий платок, защищая тем самым от солнца.

— Посмотри, — сказал он. — Разве не красиво?

Мы стояли на верхней точке Морабатура — смотровой площадке одной из башен. Над нами было только небо, а внизу расстилался огненный мир: десятки извергающихся вулканов, лава, текущая по склонам, сгустки тумана в низинах. Раньше мне казалось, все здесь однотонно, черно и серо, но здесь множество красок.

Вулканы окрашивают небо в сиреневый и желтый. Лава переливается всеми оттенками красного. Этот мир нарисован безумным художником, любителем смешивать краски и плести узоры.

— Красиво, — признала я. — И страшно."

"— Красота бывает разной, — Дракон пожал плечами. — Иногда она пленяет, иногда умиляет, а иногда пугает. Неизвестно, какой эффект сильнее. Когда я попал сюда впервые, я возненавидел огненные земли. Прошло много лет, прежде чем я научился их любить.

Я замерла, ловя откровения Дракона. Его послушать, так он не родился здесь. «Когда я попал»… Где же ты был до этого?

— И все же это мертвая красота, — заметила я. — Здесь ничего не живет.

— Уверена? — мужчина приподнял брови. — Спорим, я могу тебя удивить?

Он снова протянул ладонь. Мне надо лишь вложить в нее пальцы, и мы переместимся. Куда? Я не знала, но приняла предложенную руку. Это странно и, наверное, глупо, но я рискнула довериться Дракону.

Очередное перемещение, и мы на склоне вулкана. Мне жарко, тяжело дышать. И Дракон уверяет, что здесь есть жизнь? Не верю.

— Иди сюда, — мужчина присел на корточки. Я подошла и опустилась рядом.

Он разгреб песок руками и на свет показался маленький осколок жизни, чудом угодивший в эту пустыню смерти. Это невозможно, но я видела его собственными глазами. Цветок! Здесь! В мире, где все пропитано ядом, он растет, как ни в чем не бывало.

Удивительное растение было совсем крохотным, не больше моего мизинца.

Тонкие лепестки подрагивали на ветру: черные снаружи и белоснежные внутри. Сердцевина ярко-алого цвета, словно капля крови, приковывала взгляд.

— Милантэ, — произнес Дракон.

Я повернула голову, думая, что он позвал меня. Привыкла к прозвищу, сама того не заметив. Но мужчина, глядя на цветок, снова повторил:

— Милантэ. Это название растения. В переводе — черный или лунный цветок. Он показывается из-под песка только ночью.