Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Кто здесь? – раздался голос из подворотни.

Не моргнув, Селина тут же дернула Пиппу, прячась в тени рядом, сердце застучало в ее груди. Она выглянула из-за угла, в сторону переулка, дожидаясь, пока глаза привыкнут ко мраку.

– Нам не следует здесь быть, – шепнула Пиппа на ухо Селине, ее глаза широко раскрылись от ужаса, а дыхание сбилось. – Нам лучше уйти…

Селина прижала палец к губам Пиппы и покачала головой. И снова устремила свой взгляд на происходящее в потемках узенькой боковой улочки. Ей понадобилось всего мгновение, чтобы разобрать, что там происходит.

Мужчина лежал на боку среди сухих фруктовых очистков, его слова путались, но то, что он был в опасности, не вызывало сомнений. Он вскинул одну руку в мольбе. Его плечи тряслись от страха."

"Двое других мужчин стояли по обеим сторонам от несчастного, издеваясь над ним, точно пара привидений в темных костюмах. Даже во мраке было видно, как тот, что пониже, зажег сигарету. Искра света блеснула в отражении его белоснежных зубов и осветила белую рубашку с закатанными рукавами.

Однако вовсе не этот мужчина привлек внимание Селины.

Его привлек другой, высокий мужчина, который стоял справа и наблюдал за избиением, точно за каким-то веселым представлением. Как за пьесой, разыгранной на публику, которая за это развлечение заплатила.

На голове у него была соломенная шляпа, которую Селина тут же узнала.

Может, это лишь совпадение. Парень, которого она видела в ночь своего прибытия, воспоминание, которое с трудом могла вызвать в памяти на следующий день, не мог быть единственным любителем подобных шляп в Новом Орлеане.

Но что-то в глубине души Селины подсказывало ей, что не стоит возлагать большие надежды на совпадения.

– Пожалуйста, Fantôme, – взвыл мужчина, скрючившийся в грязи. – Pardonnez-moi[31], – молил он о прощении дрожащим голосом. Он протянул руку в сторону юноши в шляпе. Того, кого называл Fantôme. Призрак. Подходящее прозвище для существа, которое чувствует себя так непринужденно во тьме.

– Извинения ничего не значат без искупления грехов, Левек, – сказал Призрак хриплым голосом.

Он стоял спиной к Селине, и ей сложно было рассмотреть его черты. Но даже малейшие его движения выглядели так, как у самых знатных юношей Парижа: беззаботно. Точно даже воздух, которым он дышал, пропитан алмазной пылью.

Одна лишь мысль об этом приводила Селину в ярость.

Продолжая, он сказал:

– Тебя предупреждали о том, что произойдет, если ты будешь вести себя так неуважительно.