Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Каганов был высокий – почти двухметрового роста – и сложен как сказочный великан: массивные бедра, каменной крепости пресс, мощные грудные мышцы, проступавшие под рубашкой, и бицепсы, натягивавшие рукава. Пусть Оли Каганову за шестьдесят, но ее отец по-прежнему настоящий Голиаф.

– Шевелись. Пошла, пошла! Заодно пройдемся по лесу, где вам с Милой так нравилось играть.

При звуке имени сестры Энджи будто пронзило током. Она впилась в Каганова взглядом, а сама очень медленно повела руку за спину, к заднему карману джинсов.

"– Не трудись, – усмехнулся Каганов. – Телефон я забрал. И ножик твой тоже.

Когда он повернулся боком, Энджи успела заметить его собственный нож – огромный, охотничий, в футляре на ремне.

Чуть наклонившись, Каганов взял ее повыше локтя и рывком поднял на ноги. Энджи зашипела от боли, на глазах выступили слезы, но удержалась от крика. Теперь она действительно почувствовала запах Каганова: так добыча помнит запах хищника. Этого запаха она страшно боялась ребенком. Каганов толкнул ее к двери – той самой, которую Алекс научил Энджи открывать волшебным ключом, – и пленница, спотыкаясь, пошла к выходу.

Сейчас у нее не было ни ключа, ни специального слова, чтобы вернуться «домой», в уютную гостиную Алекса.

Каганов распахнул дверь, и Энджи, ослепленная дневным светом, заморгала, силясь что-нибудь рассмотреть.

– Пошла, – услышала она и почувствовала ощутимый толчок стволом в поясницу. – Топай вот по тропе.

Энджи старалась нащупывать ногами дорогу, но споткнулась и едва не упала на четвереньки.

Отдышавшись, она собралась и снова пошла по неровной, извилистой тропке. Когда они углубились в лес, почва под ногами стала пружинистой от мха. В небе рокотал мотор самолета, и Энджи, прищурившись, засмотрелась в небо. Маленький самолет с поплавками и пропеллерами пролетел в тускло-белой вышине и исчез за верхушками деревьев: ему безразлично, что творится на земле.

Тропа вела в рощу старых кедров, уносившихся в небо, с низко свисающими ветвями и потрескавшейся красноватой корой на толстых, в несколько обхватов, стволах.

Мох и цветные лишайники росли на камнях. Энджи остановилась – из чащи послышался женский голос, певший: «Черные ягодки, маленькие ягодки… Жили-были два котенка…»

Кроны кедров над головой уносились ввысь. Ветви шелестели. Да, это то самое место – заветная поляна ее и Милы.

Послышался детский смех. Энджи как ужаленная обернулась на звук. В тенях под кедрами мелькнуло светящееся розовое пятнышко.