Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– На ком, Энджи?

– Не знаю… На женщине, которая поет колыбельную. Лежа на ней, он рычит, как собака, а она тихо плачет. Очень боюсь. Это плохо. Страшно…»

Энджи резко села, и все вокруг закружилось. Тошнота подступила к горлу, она подавилась. Она на кровати – Энджи похлопала по матрацу вокруг себя: перед глазами по-прежнему все расплывалось."

"– Вот ты и дома, Роксана, – повторил кто-то. Голос низкий, глубокий, звучный. В Энджи плеснулся ужас. Она сглотнула и с усилием заморгала. «Я знаю этот голос.

Я его уже слышала».

Наконец зрение сфокусировалось. Энджи разглядела стену и зарешеченное окно и осторожно повернула голову вбок, к источнику голоса. Бледный свет, проходящий в окно, освещал крупного мужчину. Рыжие волосы, густая борода. Бледная кожа, светло-серые глаза.

«Рыжий дядька. Плохой». Это он.

– Кто вы? – хрипло вырвалось у нее. – Где я?

Мужчина подался вперед и погладил ее по волосам, задержав длинную прядь в толстых пальцах. Он наклонил голову, и Энджи увидела голубого краба сбоку на его мощной шее.

– Красавица, – прошептал он. – Какой красивой ты выросла, девочка моя, – кончиками пальцев он тронул ее губы, проведя по шраму. Энджи отшатнулась, ударившись о стену.

– Убери от меня руки, блин!

Он широко ухмыльнулся. Свет отражался в его глазах.

– Сюда я привожу всех моих девочек, Рокси. Припоминаешь? Здесь я держал вас с мамашей. Я привез тебя сюда, чтобы ты проснулась, огляделась и все вспомнила. И меня чтобы вспомнила. Я хотел увидеть тебя, коснуться, заглянуть в глаза, и чтобы ты поглядела в мои.

– Он пристально рассматривал ее. – Мое потомство, – тихо сказал он. – Смышленая девочка. Спустя столько лет ты меня отыскала. И клуб мой нашла… Очень неплохо, Рокси. Ты настоящая дочь своего отца.

С желчной горечью во рту Энджи не нашлась с возражениями. Она видела доказательства его правоты в бледной коже, цвете волос, светло-серых глазах. Она нашла его, нашла своего биологического отца, и он оказался тем самым «рыжим дядькой» – чудовищем.

– Как вас зовут? – прошептала она.

Он улыбнулся.

– Оли. Олег Каганов.

– А моя мать…

– Одна из моих шлюх, девчонка из Польши. Забеременела в шестнадцать лет.

Энджи не могла дышать от эмоций. Она вглядывалась в Каганова, пытаясь запомнить лицо, фигуру, запах. Понять его, своего отца.

– И вы ее убили. Вы же убили мою мать?

Улыбка Каганова стала мрачнее.

– Ану, – добавила Энджи. – Ее звали Аной.

– Очень хорошо.