Трепетной радости и прощания. Любя друг друга душой и отдавая себя без остатка. То ли радости, то ли печали пред долгой разлукой. Отдав за ночь всю себя и выплакав все слезы, молча стояла и смотрела на воев прощавшихся со своими женами, детьми, матерями.
— Мстиша, любимая моя ненаглядная! — Опустившись на колени тихо шептал князь ласково касаясь моего живота спрятанного в объемных складках юбки. — Я вернусь к вам звёздочка моя, слышишь?! — Прижавшись ухом к животику, лаская его рукой, чувствовал как наш малыш шевелится, выражая передавшееся ему беспокойство.
— Вернусь, обещаю! — Поднявшись запечатлел на моих губах жаркий ненасытный поцелуй будто и не было ночи любви, зарывшись руками в мои волосы и вдыхая их аромат, последний раз поцеловал меня на прощание прося о себе позаботиться.
Я не плакала… моих слёз не осталось. Я смотрела на могучую спину своего мужа объятую доспехами, на золотой венец сверкавший в лучах солнца и молилась богам о его возвращении.
Месяц назад гонец принес долгожданную весть.
Гуннульв и Сигурд побратимы моего мужа, наконец собрали хирдманов и движутся к нам по Неве. А спустя четыре седмицы боевые дракары и грузовые кнорры причалили к Златограду. Ожидая только своих побратимов мой ненаглядный приказал собираться. Вои давно готовые к битве, наточившие мечи и научившиеся слажено выполнять команды князя как один были горды собой. Без страха и упрека шли вперёд уверенные в своей победе и несокрушимой мощи. Долгие месяцы мы стремились к этому, но отчего же сейчас смотря в спину прощальным взглядом моё сердце готово разорваться на сотни осколков.
Как же мне хочется обнять своего любимого, встав плечом к плечу, не отпуская ни на мгновение. Следить за его жизнью орлиным взглядом, оберегая. Но не могу! Я тяжела и неповоротлива, а растущий во мне ребёнок забирает много сил. Ласково поглаживая животик, тихо шептала успокаивая возбужденного малыша. Вспоминая и рассказывая истории о его тато. О его силе, могуществе и уме.
Малыш чувствуя заботу и идущее от меня спокойствие, потихоньку перестал бить меня ножками и притих. Я же ещё долго стояла на крыльце смотря в даль, где скрылась конница нашего войска. Тихо вспоминая пролетевшие как один миг восемь месяцев.
— Ладо мой! — Мой жаркий шёпот только ещё больше раззадоривал привязанного к кровати мужа, а я словно не замечая продолжала сладостные пытки, желая услышать сокровенное только мне принадлежащее.
