только стояла пред ним, а он целовал мой животик, трогал мои ноги, а уже лежу, извиваясь и постанывая. Нет больше стеснения, есть лишь мой любимый, мой муж и наша любовь. Я плавилась под ним. Терялась в пространстве, для меня была лишь ночь и наше единение. Мой мужчина, боги спасибо вам, спасибо, что послали его именно мне. Не перестану вас благодарить, за чудо, подаренное в такой момент. Тихо застонав, больше не выдержав, привлекла своего любимого ближе и обвила его ногами, хочу его всего, больше нет сил.
Тело словно пламенем объято, каждая клеточка горят жарким пламенем от его прикосновений, грудь, шея, животик, ноги не осталось ничего, до чего бы не дотянулись его жадные губы и руки. Он везде! Занял так много, отобрал всю меня, заменив собой. Мой мужчина мой первый и мой последний, мой князь! Наша ночь, была наполнена друг другом, нашей любовью и счастьем. Вкладывая в каждое движение чуть больше, чем должно быть, на грани боли, требовала ещё и ещё, без сил остановиться. Мне хотелось его поглотить, сделать своим навеки, оставить на теле метки, хочу чтобы все видели он мой, мой КНЯЗЬ! Не контролируя, охваченная новыми неведомыми до этих ночей ощущениями, выгибалась и срывала голос в крике, прерываемом поцелуями.
Я шептала и клялась, требуя того же взамен, требуя заверений, что он мой, сливаясь в диком необузданном водовороте эмоций и тел. Уснула совершенно без сил, в объятиях любимого."
"Рано утром, когда ещё солнце не показалось из-за горизонта, почувствовала как мой любимый, тихонечко стараясь не разбудить выбирается из моих объятий.
Улыбнувшись, обвила его шею руками и, поцеловав в ушко, потерлась о его спину. Застонав, мой мужчина развернулся, заключил в конце своих рук и поцеловал, да так что голова пошла кругом. Если бы не шум доносившийся из коридора, мы бы наверняка продолжили начатое. Надев выброшенную за ненадобностью ночную рубаху, повела своего мужчину за собой. Встречающиеся на пути служки шарахались в сторону, смотрели на нас, словно видели впервые, а мы счастливые продолжали идти в мою светлицу.
Перед моей светлицей стояли уже другие двое нурман. Они, улыбаясь, просто отвели от нас взгляды. По пути дав распоряжение принести, воду для омовения завела его внутрь и, развернувшись лицом к разложенным вещам на кровати, произнесла:
— Ладо мой, сегодня ты станешь для всех князем. Больше ни кто не посмеет посмотреть на тебя косо, ни кто не посмеет высказаться против.
