Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ничего, сегодня ей все подробно объяснят. — Ну что, удалось вспомнить, куда делись царские драгоценности?

На этот раз в голосе следователя, хоть и спокойном, все же сквозила властная сила. Но Клавдия Михайловна, заранее решившая, как себя следует вести, этого не заметила и спокойно уверенно ответила:

— Нет. Я очень много думала вчера в камере, вспоминала события тех лет и пришла к выводу, что никогда ничего не слышала о царских драгоценностях. Ни муж, ни кто другой никогда не упоминали при мне о них.

Я не знала, что какие-то драгоценности были вынесены из дома и тем более, что они были спрятаны. В тысяча девятьсот восемнадцатом году, будучи в Тобольске, я проживала на съемной квартире, а мой муж, охрана, члены свиты и прислуга — в доме купца Корнилова. Вне арестного дома мы в то время не общались, а находясь в Губернаторском доме, где проживала бывшая царская семья, я всегда была занята с детьми. — Объяснение Клавдии Михайловны звучало продуманно, логично и достоверно. Она была очень довольна тем, как сумела изложить суть вопроса.

"Следователь очень внимательно выслушал ее, кажется, ничуть не удивился ответу и только негромко вздохнул.

— Жаль, очень жаль, Клавдия Михайловна, что вы не захотели с нами сотрудничать. Жаль. — Последнее «жаль» прозвучало как-то иначе, с ноткой угрозы. И Клавдия Михайловна насторожилась.

— Нет-нет. Я хочу, я очень хочу! Просто я ничего не знаю, — поспешила она заверить следователя.

— Жаль, — еще раз произнес он и, встав со своего места, обошел стол, а поравнявшись с Клавдией Михайловной, вдруг совершенно неожиданно ударил ее кулаком в лицо, наотмашь.

От такого удара Клавдия Михайловна упала со стула, даже не успев понять, что случилось, только заметив, как что-то темное стремительно летит к ней. Придя в себя, она огляделась, словно с удивлением обнаружив себя на полу. Голова гудела, болела скула. «Он ударил меня. Он ударил меня по лицу!»

Эта грубая, невероятная выходка минуту назад такого спокойного и, кажется, даже воспитанного следователя, такое насилие настолько ужаснуло Клавдию Михайловну, настолько потрясло, что она продолжала сидеть на полу, дрожа и не понимая, как ей быть, что делать.

— Ну, ну, вставайте, — взяв ее осторожно за локоть и приподняв, проговорил следователь совершенно спокойным тоном, словно Клавдия Михайловна сама упала со стула, по неосторожности, словно не было никакого удара. — Голова не кружится? Вот, выпейте.