Клад последних Романовых читать онлайн

И она частенько предлагала мне чайку попить, а за чаем о себе рассказывала. Удивительная женщина.

— Да, бабушка была удивительной, — согласно вздохнул Максим. Если бы она была жива, ему было бы легче. Она бы его поддержала.

— Да. А завещание ее мы с Ариной Николаевной исполнили. Все книги собрали, и они с Сергеем Борисовичем их отвезли в библиотеку.

— Книги? — удивился Максим. — Какие книги? И куда их мама с папой отвозили?

— Вы не знали? — удивилась Ирина Григорьевна. — Аглая Игоревна завещала часть своих книг, классиков в основном, передать в дар районной библиотеке на Васильевском острове.

— Классиков? В библиотеку? Зачем? И в какую? Она же, насколько я знаю, никогда в библиотеки не ходила, у нее своих книг было много.

— Я тоже, честно говоря, очень удивилась. Да и библиотека на Васильевском острове. Она там и не жила никогда. Да и среди книг, признаться, несколько было очень старых, наверняка дорогих. Я еще удивилась, что Арина Николаевна так легко согласилась их подарить.

— Ну, это как раз понятно.

Раз бабушка так хотела… — пожал плечами Максим, а потом добавил: — Спасибо вам. Вы очень меня поддержали. Пока Маша не приехала, мне, собственно, даже и поговорить не с кем о случившемся.

— А друзья как же?

Максим вздохнул.

— Нет. Это не совсем то. — Он покачал головой. — Я не могу никому о случившемся рассказывать. Просто не могу.

Ирина Григорьевна ушла. А Максим снова остался один в пустой квартире. И снова ему стало пронзительно одиноко, а в голову полезли тоскливые горестные мысли, и опять ему захотелось напиться.

Перед глазами то и дело вставало жуткое видение — мама и папа с перерубленными шеями. Мама, такая утонченная, ироничная! Сколько себя помнил Максим, она всегда, несмотря на внешнюю строгость, любила посмеяться, и смех у нее был звонкий, девчоночий. Какими веселыми бывали их семейные посиделки! И папа в мамином присутствии всегда отбрасывал свою деловую суровость, становился мягче, проще, моложе. И хотя родители всегда много работали и не нянькались с ним, а может, наоборот, поэтому он очень ценил их общество. А теперь они мертвы, и выясняется, что какой-то маньяк пытал их, а потом убил топором. Не выстрелом, а варварски, дико, топором. Максим вдруг представил, как над ним медленно заносится топор, как опускается лезвие и он понимает, что сейчас настанет конец, мучительный, болезненный, неотвратимый. Он и сам не заметил, как оказался возле бара, а рука его уже тянулась к текиле, коньяк закончился еще вчера."

"— Нет.