Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Носила это имя с гордостью, вплела его в свою новую жизнь, в любовь, в мастерство. А теперь оно оказалось саваном, наброшенным на чужой труп.

Я была призраком, занявшим чужое место. Самозванкой.

""Умерла. Примерно пять месяцев назад."" Книга не лгала. Физически - да. В той старой жизни, в том мире машин и бетона, где перестала существовать Филимонова Ольга Семеновна. Но здесь... здесь я жила. Я дышала, творила, любила! Разве это не настоящее? Разве стекло, рожденное в моих печах, было обманом? Разве чувства Алвара к мне - к той, кто была внутри этого тела - были ложью?

Но он не видел разницы.

Для него я была воровкой. Воровкой жизни, имени, положения. И, возможно, воровкой его доверия, его любви. Больше всего ранила не злость в его глазах, а эта ледяная, методичная уверенность следователя, разоблачившего преступника.

Он уже вынес приговор: всему, чем я была для него."

"Шаги за дверью вернули меня в жуткую реальность. Не Алвар. Двое стражников в латах графства, но с каменными, чужими лицами. За ними стоял Себастьян.

Похоже на тот случай, если я решу применить магию.

- Графиня... - начал один из стражников, запнувшись. Старый слуга, помнивший меня доброй хозяйкой. Теперь в его голосе была только тягостная обязанность. - Вам приказано проследовать с нами. В подвал.

Слова ""графиня"" прозвучали как насмешка. Я не графиня. Я никто. Оля из ниоткуда.

Меня не схватили грубо, но их руки на моих локтях были железными, не оставляющими выбора. Каждый шаг по каменным ступеням винтовой лестницы башни вниз отдавался гулко в тишине и в моей пустой голове.

Мы прошли через опустевший, будто вымерший внутренний двор.

Я чувствовала жгучий стыд, смешанный с яростью. Я ничего не сделала! - кричало внутри. Но кто услышит крик призрака?

Дверь в цокольный этаж, ведущая в глубины замка, открылась со скрипом. Запах плесени, сырости и чего-то затхлого ударил в нос. Воздух стал тяжелым, холодным. Факелы в руках стражников бросали пляшущие, искаженные тени на грубо отесанные стены. Мы спустились еще ниже, по узкой, скользкой лестнице.

Где-то капала вода. Мои легкие, привыкшие к запаху раскаленного стекла и чистого горного воздуха, сжимались. Каждый вдох был усилием.

Подвал. Карцер. Слова обретали плоть - мокрые, холодные, давящие камни. Мы остановились железной дверью с частой решеткой в самом конце сырого коридора. Один из стражников с грохотом отодвинул тяжелую заслонку. Другой достал ключ.

- Входите, - сказал он глухо, избегая моего взгляда.