Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С кукурузой дело пошло лучше: стебли мелко резали (стариков посадили за сделанные Андерсами резаки по типу тех, что Нина видела в азиатских сериалах), чуть подвяливали на расстеленной парусине (остатках, увы), потом плотно заворачивали в неё же и скармливали животным в первую очередь, чтобы не загнила и не пропала. Хватало до января, примерно.

Початки давили и целиком, и шелушили.

Последнее - копотно, но ребятня, пристроенная к делу, радовалась лишней монетке, что госпожа им платила. Свиньи с удовольствием съедали все отходы, как и индейки, коих теперь в Мозеби было уже двадцать: подростки ныне, Мадс и Нильс, увлеклись строптивой птицей, выгуливали стадо, следили за несушками (не ели заморские цыпы что ни попадя, как куры) , и результат был впечатляющим.

Нина планировала раздать по весне молоденьких индюшат (с разрешения мальчиков) некоторым передовикам производства в качестве призов.

Аннегрете подавала пример: ее овце- козье поголовье росло, плодилось (в пару Тору, стареющему, животновод прикупила еще одного козлика и вырастила «в родном коллективе» способного барашка), обеспечивая артель вдов предметами труда.

На Аннегрету теперь смотрели как на влиятельную особу, а она смотрела на …Гуннара.

* * *

Из дневников Нинель Лунд, виконтессы Флетчер

Октябрь 1773 года, поместье Мозеби

Весна – пора любви, а у нас на острове эта болезнь приключилась осенью, ха! Дурной пример заразителен, что ли? Со своей внезапной увлеченностью не разобралась, а тут, смотрю, не одна я в поле кувыркалась…Айрис и Лейс (точно), Матиас и внучка пасечника Клауса, Янис, вроде, в сторону второй дочери Ларса неровно дышит, и венец всего – трудный роман Аннегрете и Гуннара.