Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мишель ужасно захотелось рассказать матери все, как оно есть на самом деле, но как оно есть? Она и сама ни в чем не уверена.

— Да, — коротко ответила Мишель.

— Мы скоро уезжаем, дорогая, — сообщила Шанталь. — Уже поздно, а у твоего отца рано утром самолет. Может, мы как-нибудь встретимся за ланчем? Я тебе позвоню, хорошо?

— Хорошо, татап. Я буду ждать.

— Может, в субботу?

— Нет, не получится, — послышался голос Никоса. — Мы будем в Сиднее.

Мишель сердито обернулась.

— С чего это вдруг?

— У меня там дела, — пояснил он с наивно-простодушным видом, который, впрочем, нисколько ее не обманул.

— Ну что ж, отдых тебе не помешает, cherie, — проворковала Шанталь.

С каких это пор он распоряжается ее жизнью, словно Господь Бог? Да с самой первой встречи и распоряжается!"

"Это, впрочем, не означало, что она сдастся без борьбы, о чем она ему и сообщила, когда он вел ее на танцевальный круг.

— Я не люблю, когда мне указывают, что мне делать.

— Это относится особенно ко мне, да?

— Послушай…

— Нет, pedhimou.

Так надо. — Его мягкий голос словно обволакивал, но во взгляде была непреклонность. — У меня в Сиднее завтра в два часа совещание, потом деловой обед. Сюда я планирую вернуться самолетом в воскресенье. Тебе придется поехать со мной.

— И каким же это образом ты собираешься объяснять мое присутствие?

Его ответ был незамедлителен, сух и вызвал легкий румянец на ее щеках.

— Я никому не подотчетен.

Мишель закрыла глаза, потом медленно открыла.

— Тут есть одна загвоздка. Я — тоже.

— Нет, это не совсем так.

— Он говорил мягко и вкрадчиво, словно внушая что-то непонятливому ребенку. — Пока не прояснится ситуация с Джереми, решать буду я.

Мишель вскипела, охваченная чувством обиды и возмущения.

— Тогда не забудь и про Саску, она тоже участница представления.

Уголки его красиво очерченных губ приподнялись в легкой улыбке.

— Да, ты права. — Он явно посмеивался над ней. — Саску нельзя исключать.

Мишель остановилась, чувствуя, как от гнева у нее темнеет в глазах.

— Я не хочу танцевать с тобой.

Он прикоснулся губами к ее виску и стал мягко поглаживать по спине, словно успокаивая.

— Хочешь.

Как можно продолжать спор, стоя вот так, в кольце его рук, когда он так близко и она чувствует, как в ней поднимается прежнее лихорадочное возбуждение?

— Это ж надо, ты всегда знаешь, чего я хочу, да, Никос?

Они смотрели друг другу в глаза, и в его взгляде она могла прочитать то потаенное, о чем знали только они двое и что привязывало ее к нему намертво.

— Да.