Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лишь землянки остались неизменными: выступая на аршин из земли и глядя на мир маленькими подслеповатыми оконцами, они были похожи на укрепления, столь уместные в эту неспокойную пору.

Колония словно вымерла, только в стеклах окон мутнели любопытные лица. У одного из саманных домиков Нестор велел остановиться. Подождал.

И точно: вскоре возле тачанки появился старый знакомый Нестора Лейба Шимонский, в длинном лапсердаке, жилетке и ермолке.

– О, сам батька Махно! А я, признаться, ждал! – сказал Лейба, здороваясь.

И, видя удивленное лицо Нестора, добавил: – Я подумал: раз этот хлопчик уже стал батькой, значит, скоро приедет и скажет: «Граждане евреи! Что вы можете дать для революции? Можно деньгами! Но только не мелочитесь: нужны большие деньги!»

– Почему большие? – спросил Махно.

– Так вы ж теперь батько. Это все равно что козацкий цар. А вы слышали, чтоб цар брал маленькие деньги?

Махно усмехнулся:

– Поговорить надо, Лейба!

– Вот чего у меня много, так это времени, – прищурил хитрый глаз Лейба.

– Времени для разговоров у меня много больше, чем денег. Если бы время можно было продавать, я был бы богаче, чем Ротшильд.

Они отошли в сторонку и беседовали в чахлом садочке, и у них под ногами греблись в весеннем теплом навозе куры.

– Я вам дал по пять десятин земли на душу, а где отдача? – сказал Махно.

– Революция, война! Молодежь у нас и раньше не очень интересовалась землей, а теперь все пошли руководить. Уходят к большевикам и чем-нибудь руководят. Даже плешивый Зяма, который думал, что он портной, когда к брюкам пришивал рукава, теперь в Киеве управляет Киевшвейпромом.

Бедный Швейпром, он думает, что все евреи умные, а у нас каждый второй дурак, и мы, старые люди, это знаем, но у нас никто ничего не спрашивает.

– Ну, а отряд самообороны остался?

– Все как было, – с гордостью ответил Лейба. – Разве можно жить без самообороны в наше время?

– А этот, с пулеметом? Твой сын?

– Якоб? Конечно, он у нас. Он мой заместитель по этой… по боевой части.

Все мои сыновья состоят в самообороне. И Лейба, и Марк, и Исаак. И дети всех моих соседей…

– А почему так тихо в колонии?

– Потому что я еще не свистел… Но не волнуйтесь, они уже вас видят и готовы сделать этот… – он постучал себя пальцами по лбу, – ферфлюхте геданхтнис!.. Сделать залп!

– Вот шо, Лейба! – сказал Нестор. – К нам на Гуляйпольщину идет атаман Шкуро. Белый генерал… с казаками и чеченами…

– Слыхали про Шкуро, – скривился Лейба. – Это плохо.