Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Тридцать третий год шестидесятилетнего цикла[9]?

[9] 丙申年 bǐngshēn nián биншэнь нянь — год в лунном календаре, соответствующий году обезьяны, 33 год в цикле из 60 лет. Например 1836, 1956, 2016."

"— Это был прошлый год. Сейчас на дворе уже тридцать четвертый[10]. Господин, у вас память как у рыбки, раз все еще живете вчерашним днем.

[10] 丁酉年 dīngyǒu nián динъю нянь — 34 год в 60-ти годичном цикле.

Тридцать четвертый…

В глазах Мо Жаня вспыхнуло понимание, в голове со скоростью света проносились минувшие события.

В тот год ему исполнилось шестнадцать. Как раз тогда глава Пика Сышэн признал в нем пропавшего много лет назад племянника, и в одно мгновение из забитой паршивой собаки он превратился в прекрасного феникса, сидящего на верхних ветках дерева.

Итак, он в самом деле переродился?

А может, это только его посмертный сон?..

Жун Цзю рассмеялся:

— У молодого господина Мо, похоже, голова кружится от голода, раз он не помнит какой сегодня день. Посидите здесь, пока я схожу на кухню, принесу еды.

Что насчет жареных лепешек[11]?

[11] 油旋饼 yóu xuán bǐng ю сюань бин — жаренные в масле закрученные лепешки, больше похожие на рулетики с зеленым луком.

Мо Жань только переродился и не знал, как на все это реагировать, но решил, что пока стоит двигаться по тому же пути, что и в прошлом. Так что он выудил из памяти тот полный подростковой романтики образ и, ухмыльнувшись, ущипнул Жун Цзю за бедро.

— Отлично. Еще кашу захвати и возвращайся, чтобы покормить меня.

Жун Цзю накинул одежду и ушел.

Через некоторое время он вернулся с деревянным подносом, на котором стояла миска с тыквенной кашей, пара жареных лепешек и тарелка с овощами на закуску.

Мо Жань как раз немного проголодался и хотел было уже схватить лепешку, как Жун Цзю внезапно перехватил его руку и кокетливо сказал:

— Давайте я вас покормлю, молодой господин.

— …

Жун Цзю взял одну лепешку и сел к Мо Жаню на колени. Сверху на него был накинут лишь тонкий халат, под которым ничего не было. Он развел свои стройные нежные бедра и прижался к телу Мо Жаня, недвусмысленно потеревшись об него.

Эта его попытка соблазнения была слишком уж очевидной.

Мо Жань уставился ему в лицо.

Жун Цзю, решив, что ему удалось возбудить в нем похоть, наигранно сердито сказал:

— Что это вы все время на меня так смотрите? Еда остывает.

Мо Жань промолчал, вспоминая все «хорошее», что этот Жун Цзю делал за его спиной в прошлой жизни. Уголки его губ медленно поползли вверх в приторно-сладкой улыбке.