Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Что происходит? — спрашивает она.

Кивнув в сторону моего грузовика, она следует за мной, пока я иду и опускаю заднюю дверь. Мы садимся вдвоем, и она терпеливо ждет, когда я ей все расскажу, пока молчание не становится слишком невыносимым.

— Хейс, ты меня немного пугаешь, — говорит она мне.

Я сглатываю комок в горле, наконец-то позволяя себе произнести эти слова вслух. — Мой... мой отец умер.

Она тяжело вздохнула. — Боже мой. Эйч.

Включились мои «защитные механизмы», и я покачал головой, метафорически отмахиваясь от этого.

— Нет, все в порядке. То есть, не все в порядке, но последние шесть лет он все равно был как будто мертв, так что это не такая уж большая перемена.

Ее рука мягко ложится на мою. — Да, но то, что его не было рядом, не значит, что ты не можешь расстраиваться из-за этого.

— В том-то и дело. Я не расстроен, — признаюсь я, слыша, как бессердечно это звучит. — Я просто злюсь. Пока мы с Девин росли, а мама вкалывала, чтобы обеспечить нас, он где-то там пропивал свою жизнь - даже не пытаясь ее наладить.

Его вполне устраивало быть таким же никчемным ничтожеством, который бросил свою семью. И вот теперь мы узнаем, что он оставил нам с Девин наследство, как будто деньги компенсируют последние шесть лет.

Вытащив из кармана сложенный лист бумаги, я протягиваю его ей. Она осторожно открывает его, и ее глаза расширяются, когда она видит цифры.

— Ничего себе, откуда у пьяницы столько денег?

— От казино, потому что пока ты играешь, ты пьешь бесплатно. — Я скомкал бумагу и бросил ее в кузов грузовика.

— Не знаю. Думаю, я просто позволю Дэв получить мою долю. Он не получит никакого утешения в аду от того, что он сделал хоть что-то, чтобы помочь мне.

Она смотрит на меня с теплом и лаской в глазах. — Если ты хочешь поступить именно так, я тебя полностью поддерживаю. Нет правильного или неправильного способа исцелиться от травмы, которую он нанес тебе и твоей сестре. Но формально эти деньги исходят не от него. Он не писал завещания и не решал отдать их вам по доброте душевной.

Деньги получены от кучки людей в офисе, чья единственная работа заключается в том, чтобы выяснять, куда девать дерьмо, когда кто-то умирает.

Я понимаю, что она права, но это никак не облегчает тяжесть в моей груди. — Я все еще чувствую себя грязным. Как будто я позволяю ему купить мое прощение на том свете или что-то в этом роде.

— Никто не ждет, что ты его простишь, детка. И даже не просит тебя об этом, — спокойно говорит она.