Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Еще я знаю хорошего адвоката, она как раз специализируется на семейном праве, и раньше уже занималась подобными делами. Возможно, она сможет дать какой-нибудь юридический совет или хотя бы указать нам правильное направление. Но… — замолчал, прокручивая в голове услышанное, — Пока мы суетимся в этом направлении, он легко может вывезти девочку из страны. Поэтому, вначале нужно забрать ее, а уже после что-то предпринимать.

Глаза Кати расширились от моих слов, она поспешно вытерла слезы, пытаясь восстановить самообладание.

— Ты действительно поможешь? Компромат у меня дома. Про Сабину я знаю мало… — тут же потухла она.

— Наши дочери ходят в один садик, — вспомнил слова Гели, — Попробую что-то узнать. Черт, — покачал головой сокрушенно, — Здесь без нарушения закона точно будет не обойтись. Даже если девочка, узнает Гелю и пойдет с нами, без звонка отцу они ее не отдадут. В остальное время она с охраной. Но я подумаю, что можно сделать.

— Спасибо, — искренне произнесла Катя.

— За что? — удивился, а после немного подумав, добавил, — Мне нужно с ней увидеться.

— Не думаю, что это хорошая идея, — начала с волнением девушка.

— С твоей помощью или без, но я исполню задуманное, — бросил холодно, — Просто через тебя это будет проще.

Повисло молчание. Мне было важно поговорить с Ангелиной. Сложно даже представить, что она думает и чувствует сейчас.

— Есть одна идея, — осторожно вымолвила Катя, — Только если ты ее опять обидишь…

— Не обижу, — смотря ей в глаза, заявил уверенно.

Ангелина

Я просто лежала на кровати и смотрела в потолок, день, ночь, снова день, и опять ночь…. а перед глазами всегда стена в том туалете…

Любое движение вызывало волны боли, пробегающие по телу, будто каждая конечность весила не меньше тонны. Она была непрекращающейся. Обезболивающие время от времени приносили временное облегчение, в некоторой степени притупляя ломоту, но душевные страдания оставались нетронутыми.

Одних слов было не достаточно, чтобы описать мириады эмоций, которые разрывали мою голову.

Стыд, пожирал, как горящее пламя изнутри. Глубокая тоска, пугающая пустота, вот что мне осталось, словно из груди вырвали сердце, и тело, как поломанный механизм, работает по инерции, на остатках заряда.

Моё эмоциональное состояние не поддавалось никаким попыткам выразить его одним словом. Это был запутанный узел чувств, туго переплетенных между собой, который, казалось, невозможно было распутать.

Мурат будто окончательно сошел с ума.