Вот, значит, как устроены сферы небесные. Значит, не зря потратила она целый месяц на блуждания по новостройкам. Ради такого прозрения стоило месить глину на пустырях. Жанна, видимо, вся дрожит от внезапной догадки. Однако феноменальные результаты ее озарения скажутся значительно позже, а пока разрушительное отчаяние щиплет ей веки, усилия последних недель кажутся совершенно напрасными, жизнь пуста, просвета впереди не предвидится. И когда после затянувшегося собрания возвращается она к себе в мрачный Кортаков переулок, настроение у нее отвратительное, и под сердцем, как опухоль, накапливается плотный холод.
Творожистые струи снега текут в воздухе, сонно и равнодушно проглядывают сквозь них окна вечерних зданий, фырчат проезжающие машины, и никому нет дела до девушки, бредущей по тротуару сквозь хлюпающую безнадежность.
В довершении ко всему она простужается. Видимо, сказываются блуждания в легоньких сапогах по осенним лужам. И хотя врач, вызванный на другое утро, не выказывает особой тревоги: простуда, моя дорогая, посидите недельку дома, – температура у нее все же подскакивает до тридцати девяти, нос дико заложен, а в груди вместо холода дышит теперь раскаленная печка.
Подозрительные писклявые хрипы вылетают из горла. Жанна начинает бояться, что у нее – воспаление легких. И – единственный случай, когда проявлена ею определенная слабость – вечером она дозванивается из квартиры домой и говорит матери, что вернется в ближайшее время. Больше всего ее угнетает полное одиночество.
Близких друзей у нее в Москве нет, приятельских отношений она ни с кем не заводит. Никто даже не подозревает, что она заболела. Хозяйка квартиры, которая могла бы помочь, уехала к дочери. Жар, загробная неподвижность, черные стекла окон, выходящих во двор. Четыре мучительных дня проводит Жанна в тишине старого дома: жует что-то из холодильника, вяло смотрит новости по телевизору. Мы не знаем, о чем она думает в это тягучее время. Думает, вероятно, о своих неудачах, решает, скорее всего, как ей жить дальше.
Эти четыре дня всегда будут пищей для самых фантастических домыслов. Что-то очень значительное за это время несомненно произошло. Что-то, видимо, проросло из лихорадки ночных часов. Потому что когда в начале следующей недели ей звонят с работы и приглашают на встречу с каким-то политическим функционером, она уже снова похожа на прежнюю Жанну. Ни о каком отъезде домой больше нет речи.
