Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поэтому, наверное, даже не стоит подходить ко мне или заговаривать со мной…

— Сука…

Отпускаю его, наношу легкий, толкающий удар ногой, шпилькой прямо по самому цену. Бывший зэк позорно расседает на пятой точке. Сейчас трудно поверить, что этот мужчина авторитет, но со слов Захара, раньше, когда он был молодой, был другим, здоровым и отмороженным, способным на что угодно.

Смотрю на него с отвращением, нужно руки помыть.

Разворачиваюсь и иду в ресторан, Захар закончит с ним.

Болевой порог — уровень раздражения, причиняемого нервной системе, при которой человек чувствует боль.

Может ли меняться болевой порог, влияет ли на него как-то генетика?

Совсем не помню, как остро реагировал на все в детстве, сейчас притупились любые чувства. Ничего не испытываю. У меня разбит нос и губы, глаз заплыл, а на теле, каким-то чудом, до сих пор не сломаны ребра, а я не чувствую боли.

Они почти не кормят меня, чтобы я не мог набраться сил. Только крохи, чтобы не умер.

— Ты меня слышишь, ублюдок! Я с кем разговариваю?

Человек, допрашивающий меня срывает голос, снова впадает в истерику, но я молчу, медитирую, храню остатки сил.

Мысленно молюсь за мою девочку с цыплёнком, может быть у неё уже появился живот? На таком сроке как оно?

Он крепит к моему телу щипцы с проводами. Сегодня снова ток.

Спокойно наблюдаю за его продуманными движениями, заранее предугадывая его поступки. Парень — мясник не шибко умный. У такого за плечами классов девять, а потом наркотики и гаражи, агрессия и желание убивать.

Встречаюсь с его взглядом, усмехаюсь, обнажая, пока еще целые зубы. Его передергивает, не выдерживает моего пристального, немигающе взгляда. Сучонок. Даже не ровня мне. Если бы у меня не были прикованы руки цепями к полу, несмотря на три сломанных пальца из десяти, я бы проломил его голову одним ударом.

Перед глазами стоит картинка, как я выбиваю серые извилины из его головы на волю, все равно ими не пользуется. Это доставляет мне невероятно удовольствие. Скалюсь только шире в предвкушении.

Смотрю за каждым его шагом, запоминаю привычки этих уебков, их перемещения, время. В один из дней они совершат ошибку, и я обязательно ей воспользуюсь. Исполнители слишком глупы, а их босс слишком самонадеян. Таких я нужно убивать сразу, мы доставляем слишком много проблем — не раскалываемся, не поддаёмся на провокацию, и опасны пока не испустим последний вздох.

У них больше ничего не осталось. Моя девочка в Бостоне, она защищена. Им не на что больше давить.