А вот левые эсеры, с которыми в Основном Потоке большевики пытались дружить до попытки их мятежа, уже полностью ушли на страницы истории, не дождавшись июля. Нет таких больше в политике, и точка. После покушения на Ленина значительная часть низовых организаций в полном составе переметнулась к большевикам, а остальные деятели растаяли в воздухе, как утренний туман с восходом солнца. И та же судьба постигла анархистов, разгромленных одним решительным натиском, только там перебегать к большевикам было некому. Один лишь Нестор Махно безуспешно ищет желающих переселиться на вольные земли (то есть в пограничье бывшего Царства Света), но селяне относятся к этой идее прохладно.
Они себя и на нынешнем месте жительства чувствуют довольно неплохо.
Отказ от нереалистичной эсеровской земельной программы и признание законности де-факто «чёрного передела» на местах полностью ликвидировали потенциал для смуты в русской деревне. В ту же строку — уничтожение корниловщины и ликвидация украинско-молдавских незалежных потуг.
Однако бродят ещё по малороссийским просторам банды и бандочки атаманов Грицианов Таврических, состоящие преимущественно из разночинного городского контингента, но селянские отряды самообороны относятся к ним без всякого одобрения, вплоть до открытия огня без предупреждения. В противном случае, если врасплох оказываются застигнуты селяне, бывают неизбежны грабежи, изнасилования, безудержная пьянка, а поутру — расстрел всех, кто не понравился пану атаману. Правда, за такими бандами и бандочками гоняются немногочисленные, но хорошо мотивированные, экипированные и вооруженные спецотряды НКВД, то есть ВЧК, существующие отдельно от Красной Гвардии.
Это элитные части для точечной работы вдали от железнодорожных магистралей, где силы противника измеряются не тысячами и сотнями, а всего лишь десятками боевиков. Чекисты никого не грабят, не насилуют и не расстреливают, а пойманных живьем бандитов привозят в села, где те нагрешили, и отдают на суд и расправу местного «опчества».
Нет на белом свете более безжалостных судей и жестоких палачей, чем претерпевшие от обвиняемых селяне. Обычное повешенье на суку по их приговору можно счесть верхом гуманизма, а расстрел честью. Чекисты в процесс судопроизводства и приведения наказания в исполнение не вмешиваются, только требуют у схода бумагу с приговором народного трибунала, в которой должны быть указаны имена и клички обвиненных и осужденных, их приметы, способ казни и место захоронения.
