Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

К тому же на дне мешка завалялось несколько деревянных досок с шурупами и острыми гвоздями. Один из гвоздей больно впился Никту в руку.

Никта нещадно мотало, кидало, трясло и качало на спине похитителя, но ему удалось-таки схватить гвоздь правой рукой и нащупать кончик. В мальчике снова затеплилась надежда. Он воткнул шуруп острым концом в мешковину, вытащил и сделал еще одну дырку, чуть ниже первой.

Сзади снова кто-то завыл. Никт подумал: «Тот, кто способен нагнать такой ужас на упырей, наверное, сам еще страшнее».

На миг он даже замер — что если он вывалится из мешка прямо в пасть какому-то злобному чудищу? Ну и пусть! Пусть он и умрет, но останется самим собой и не забудет родителей, Сайлеса и даже мисс Лупеску.

И это хорошо.

Никт снова решительно принялся на мешковину и продырявил ее еще в одном месте.

— Поднажмите, ребятки! — крикнул епископ Бата и Уэллса. — Осталось подняться по лестнице, и мы дома, в Гульгейме!"

"— Ура его преосвященству! — крикнул кто-то другой — кажется, достопочтенный Арчибальд Фицхью.

Теперь движения похитителей изменились. Они не просто бежали, а двигались рывками: вверх и вперед, вверх и вперед.

Никт просунул в дырку руку и выглянул. Сверху угрюмое багровое небо, снизу…

…пропасть, а глубоко внизу — пустыня. Позади тянулась великанская лестница с огромными ступенями. Гульгейма видно не было — скорее всего, он остался сверху. Справа — охристо-желтая скала, слева — крутой обрыв. «Придется падать прямо вниз, — решил Никт, — на ступеньки, и надеяться, что упыри на бегу не заметят».

Ночные мверзи кружили высоко в багровом небе, но больше не нападали.

К счастью, позади упырей не было: знаменитый писатель Виктор Гюго замыкал цепочку, и никто не расскажет остальным, что мальчик продырявил мешок и выпал на лестницу.

Упырей не было, но…

Мешок с Никтом подпрыгнул и перевернулся. В дыре мелькнуло что-то огромное и серое. Оно бежало следом за ними по лестнице и злобно рычало.

Оказавшись перед лицом двух одинаково неприятных перспектив мистер Оуэнс частенько говаривал: «Я между дьяволом и морской бездной!» Никт так и не уяснил, что это значит, потому что всю жизнь провел на кладбище и не видел ни дьявола, ни моря.

«Я между упырями и чудищем», — подумал он.

И в тот самый миг, когда он это подумал, чьи-то зубы вцепились в мешок и рванули. Ткань вокруг дыр затрещала, и мальчик кубарем выкатился на каменную лестницу.