Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Под небом цвета дурной крови упыри сошли с каменистого склона на дорогу и направились в Гульгейм. Сегодня утром они вели себя куда тише. Как будто — во всяком случае, так показалось Никту — за ними кто-то гнался.

Около полудня, когда мертвоглазое солнце зависло над головами, упыри остановились и сбились в кучу. Высоко в небе в потоках воздуха парили ночные мверзи — целые дюжины.

Мнения упырей разделились: одни считали, что ночная пропажа случайна, другие были уверены, что кто-то — возможно, мверзи, — на них охотится.

Согласились они только на том, что стоит вооружиться камнями, чтобы кидать в ночных мверзей, если те спустятся. Упыри принялись набивать карманы костюмов и мантий щебнем.

Слева раздался вой, и упыри переглянулись. Он был громче, чем прошлой ночью, и ближе — низкий, похожий на волчий.

— Слышали? — спросил лорд-мэр Лондона.

— Не-а, — сказал тридцать третий президент США.

— Я тоже не слышал, — сказал достопочтенный Арчибальд Фицхью.

Вой прозвучал снова.

— Надо прорываться домой, — сказал герцог Вестминстерский, поднимая большой булыжник.

Перед ними на скалистом отроге высился город-кошмар, Гульгейм. Упыри бросились в ту сторону.

— Мверзи спускаются! — прокричал епископ Бата и Уэллса. — Бей воров камнями!

Никт наблюдал за происходящим снизу вверх, подпрыгивая на спине тридцать третьего президента США. Колючим песком с дороги ему сыпало в лицо, но он услышал крики, похожие на орлиные, и опять попросил помощи на языке ночных мверзей. На сей раз ему не помешали, хоть Никт и сомневался, что кто-то услышит его среди криков мверзей и ругательств упырей, которые яростно швырялись камнями.

Никт снова услышал вой — теперь справа.

— Там дюжины этих паскудных тварей, — мрачно сказал герцог Вестминстерский.

Тридцать третий президент США передал Никта знаменитому писателю Виктору Гюго. Тот сунул мальчика в мешок и закинул на плечо. Никту оставалось радоваться, что мешок пахнет лишь опилками.

— Отступают! — закричал какой-то упырь. — Смотрите, улетают!

— А ты, отрок, не тревожься, — прозвучал за мешковиной голос, кажется, епископа Бата и Уэллса.

— В Гульгейме ничего такого не будет. Наш Гульгейм, он неприступный.

Никт не знал, нанесли ли ночные мверзи хоть какой-то урон упырям. Судя по проклятиям епископа Бата и Уэллса, нескольких упырей вроде бы недосчитались.

— Быстро! — закричал кто-то, кажется, герцог Вестминстерский, и упыри рванули вперед.

Никту в мешке было неудобно: он все время больно стукался о спину знаменитого писателя.