Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Антонио боялся надолго расставаться со мной, и я знала: никакие мои обещания и поступки не внушат ему доверия. Я предпочла сделать вид, что обиделась, и привела ему в пример Энцо.

– Он-то верит своей девушке, – прошипела я. – Призовут – пойдет и отслужит, и ныть не станет, хотя обручился с Кармелой. А ты подозреваешь меня неизвестно почему, тем более что ни в какую армию ты не попадешь. Стефано Карраччи не забрали, и тебя не заберут, а у вас обоих матери вдовы.

Мой напористый, но в то же время сочувственный тон немного его успокоил.

И все же, обнимая меня на прощанье, он сказал:

– Смотри не забудь спросить у своей подруги.

– Она такая же моя, как твоя.

– Ясно, ясно, но ты все-таки спроси.

Назавтра я заговорила об этом с Лилой, но оказалось, что она понятия не имеет, почему Стефано не взяли в армию. Не слишком охотно, но она пообещала мне все разузнать.

Я рассчитывала получить ответ в тот же день, но мои надежды не оправдались. Отношения Лилы с мужем и его родней были далеки от идеальных.

Мария жаловалась сыну, что его жена тратит слишком много денег. Пинучча что ни день устраивала скандалы и кричала, что ни за что не станет работать в новой лавке; у Стефано, возмущалась она, есть жена, вот пусть она и торчит за кассой. Стефано пытался усмирить мать и сестру, но в конце концов тоже начал попрекать Лилу за мотовство и все чаще намекал ей, что вскоре она должна будет подключиться к семейному предприятию.

Лила, которая, по моим наблюдениям, в этот период стала особенно скрытной, никогда не вступала с мужем в споры.

На все его упреки она неизменно отвечала, что сократит расходы, и обещала, что, конечно, будет работать. При этом она тратила больше, чем прежде, а в новую лавку, куда раньше хоть изредка заглядывала, теперь не казала и носу. Ее синяки прошли, и она стала выбираться из дома, в основном по утрам, когда я была в школе.

Она гуляла с Пинуччей, и каждая из них старалась перещеголять другую в нарядах и расточительстве. Обычно побеждала Пина, умевшая с самым невинным видом вытянуть из Рино как можно больше денег.

Тому деваться было некуда – приходилось доказывать, что он не хуже Стефано.

– Ладно я вкалываю день и ночь, – говорил он невесте, – хоть ты за меня развлечешься.

И на глазах у отца и рабочих небрежно доставал из кармана свернутую пачку купюр и протягивал Пине. Потом он лез в другой карман, как будто собирался одарить и сестру, но на полдороге «забывал» довести дело до конца.