Как-то раз, когда я встретила Альфонсо, я попросила его передать моей подруге, что учебники я уже достала, и перешла к другой теме.
В середине августа я отправилась в книжный магазин на виа Меццоканноне. Поскольку я хорошо себя зарекомендовала, кроме того, пребывание на море самым благотворным образом сказалось на моей внешности, хозяин снова взял меня на работу. Правда, он поставил мне условие, что я не уволюсь после начала занятий, а проработаю, пока не схлынет спрос на учебники, хотя бы с обеда до вечера.
Я согласилась. Отныне я целыми днями торчала в магазине, принимая школьных учителей, которые сумками притаскивали образцы учебников, бесплатно полученных от издательств, чтобы задешево их продать, и учеников, готовых еще дешевле загнать свои старые рассыпающиеся на глазах книги.
Я пережила неделю страха, потому что у меня не пришли месячные. Я боялась, что забеременела. Я приветливо улыбалась покупателям, но в душе у меня царил мрак.
Я не спала ночами, но ни с кем не делилась своим отчаянием и ни у кого не спрашивала совета, что делать. Наконец настал день, когда, пойдя в грязный туалет магазина, я обнаружила на трусах кровь. Это был один из редких в тот период моментов, когда я испытала блаженство: кровь стала символом того, что следы вторжения Сарраторе в мое тело окончательно смыты.
В первых числах сентября я сообразила, что Нино, должно быть, уже вернулся с Искьи. Я со страхом – и с надеждой – думала о том, что он появится в книжном магазине, хотя бы для того, чтобы со мной поздороваться.
Но он не показывался ни на пьяцца Меццоканноне, ни в нашем квартале. Лилу я видела всего пару раз, в воскресенье, когда они с мужем проезжали по улице на машине. Этих нескольких секунд хватило, чтобы меня снова охватила злость. Что изменилось в ее жизни? Она сохранила все, что у нее было до этого: машину, Стефано, квартиру с ванной, телефоном и телевизором, красивую одежду, достаток.
Интересно, какие новые планы роятся у нее в голове? Я слишком хорошо ее знала, чтобы допустить, что она откажется от Нино, даже если Нино откажется от нее. Но я гнала подобные мысли прочь, заставляя себя держать данное себе обещание: жить своей жизнью, без Лилы и Нино, и не страдать от их отсутствия. Я приучала себя к дисциплине и тренировалась в искусстве ни на что не реагировать.
