И этот пляж, и это море, и вся полнота животных форм – это все мир страха, и я тоже ему принадлежу; в эту секунду я – крохотная частичка мироздания, но через меня всякая вещь с ужасом осознает себя, да-да, именно через меня, слушающую шум моря, ощущающую влажность сырого песка, видящую в своем воображении Искью, и тесно сплетенные тела Нино и Лилы, и Стефано, одиноко спящего в своей новой квартире, постепенно теряющей черты новизны, и безумие сегодняшнего счастья, которое завтра обернется жестокостью и насилием.
Да, все именно так и есть, я слишком боюсь и хочу одного: чтобы все это поскорее закончилось и те существа, что населяют мои ночные кошмары, пришли бы и пожрали мою душу. Я жажду, чтобы из этой тьмы хлынули своры бешеных псов, клубки змей, стаи скорпионов и ядовитых гадов. Пусть из ночи вынырнут убийцы, застанут меня на берегу и разорвут мое тело на куски. Да, я должна понести наказание за свою вялость, пусть со мной случится самое худшее, страшное и опустошительное, лишь бы мне не сталкиваться с необходимостью пережить эту ночь, и завтрашний день, и все другие дни, которые принесут мне новые доказательства моего ничтожества.
Эти мысли бродили у меня в голове – дурацкие мысли несчастной девчонки, пережившей унижение. Не знаю, как долго я там просидела, но вдруг услышала, как кто-то произнес: «Лена!» – и моего плеча коснулась холодная рука.
Я вздрогнула, у меня перехватило дыхание, но, когда я обернулась и узнала Донато Сарраторе, ко мне вернулась способность дышать, как будто я глотнула волшебного эликсира, который, если верить поэтам, удесятеряет силы и возвращает вкус к жизни.
71
Донато сказал, что Нелла, проснувшись и не найдя меня в доме, забеспокоилась. К ней присоединилась Лидия, которая попросила его сходить меня поискать. Только Донато не увидел в моем отсутствии ничего особенного.
«Ложитесь спать, – успокоил он обеих женщин, – наверняка она на пляже, любуется луной». Тем не менее, чтобы сделать им приятное, он согласился спуститься к морю. И – надо же! – тут меня и нашел. Я сидела, слушая, как дышит море, и созерцая божественную красоту ночного неба.
Примерно в таких выражениях он и описал ситуацию. Он сел рядом со мной и промурлыкал, что понимает меня, как себя самого.
