Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— И, вообще, пойми, что один ты, остаёшься здесь, у нас, а второй опять же ты, навсегда, до конца жизни уходишь в новый мир. Значит, чем лучше ты обустроишь свой новый дом, тем лучше проживёшь все годы, что тебе будут отпущены судьбой. Я думаю, что твой переход придётся проводить в два этапа. Сначала твоя новая личность должна закрепиться в новом теле. На это уйдёт совсем немного времени. Буквально несколько минут. После этого, ты открываешь для нас информационный канал, по которому мы скачаем в память твоего нового тела всю информацию и базы, что мы для тебя приготовили.

Это повысит надёжность получения тобой всей информации, которую мы для тебя подготовили. Иначе при переносе твоей матрицы личности некоторая часть твоей памяти может потеряться. Конечно, базовая часть памяти, которая тесно связана с твоей личностью, гарантировано перенесётся, а вот новые знания, оставшиеся на периферии, могут и потеряться. Поэтому, рисковать не будем, сделаем так, как я предложил.

* * *Я открыл глаза. Было темно, не видно ни зги.

Сначала я, как обычно ничего не мог понять, ничего не чувствовал и не ощущал. Это было привычно, так начинался для меня почти каждый новый день.

Из всех органов чувств первым включилось зрение. Я таращил глаза и вскоре стал кое-что различать. Невысоко над головой дырявая соломенная крыша, сквозь которую пробивается лунный свет, уже не абсолютная темнота, слава тебе Господи.

Тут у меня включился слух, и я услышал чьё-то сопение вперемешку с постаныванием. Молодой женский голос, хрипло и, прерываясь протяжными стонами, произнёс:

— Васька, … не лежи бревном, … давай ещё … чуть-чуть …

Резко включились тактильные ощущения, и я понял, что на чём-то лежу, а та, что лежит на мне делает это очень активно.

У меня включилось обоняние, и я чуть не захлебнулся от целого букета резких запахов пота, свежего навоза и ещё бог знает, чего, ударившего мне по мозгам. Ко мне вернулась возможность шевелиться, и я, положив руки на её бёдра, автоматически включился в задаваемый ею ритм движений.

Моё прикосновение сработало как спусковой крючок, и моя партнёрша вся напряглась, замерла, вытянувшись в струнку и, издав громкий протяжный вопль, всей своей тяжестью обмякла на мне. Девушка явно была не худосочной, а вполне себе в теле. Практически тут же достало и меня, и через минуту я тоже расслабился в свою очередь.

Девушка, а я был склонен именно так называть свою партнёршу, тихонечко сползла с меня, устраиваясь рядом на моём плече и не размыкая объятий.