По всей видимости, для вплетения магии требовалось еще что-то. Взгляд упал на конверт с договором. Не выпуская нить из рук, Амадин подхватила его и, не распечатывая провела над плетением. Узел развязался. Девушка довольно улыбнулась. Все-таки она не зря была одной из лучших. Во всяком случае, мало кто сообразил бы использовать оттиск магии хозяина дома для коррекции охранных чар. Осторожно, чтобы не потревожить основные заклинания, она вплела распознавание своей магии в систему и снова завязала узел. Еще с минуту новое плетение сияло, а потом разом потускнело.
Амадин довольно улыбнулась и попробовала наколдовать магический огонек - простейшее бытовое заклинание, первое, чему обучают новичков. Сработало! Огонек, соскользнув с пальцев, плавно взлетел под потолок. Амадин проследила за ним взглядом, и принялась сушить вещи. Несколько отработанных до автоматизма движений, и от рубашки повалил пар. Дождавшись, пока ткань окончательно просохнет, она с удовольствием надела чистое белье, потом платте, на котором пришлось отпарывать бирку, предыдущая хозяйка так и не удосужилась надеть его хотя бы раз.
Это воодушевило еще больше. Покончив с одеванием, Амадин неторопливо вскрыла конверт, чтобы переложить вексель. Помимо знакомых документов там оказался еще один лист - приказ Великого инквизитора о том, что с Амадин Гросс снимаются все обвинения. Несколько секунд она вчитывалась в строки, а потом истерично расхохоталась. Стоило столько лет усердно учиться, когда все можно было получить гораздо проще! - Мадемуазель, у вас все в порядке? Лора осторожно постучала в дверь.
- Да, не беспокойтесь! присутствие в доме малознакомого человека заставило успокоится. Смахнув выступившие на глазах слезы, Амадин открыла дверь: - Вы что-то хотели? - Всего лишь узнать, надо ли вам еще что-то или я могу идти. - Конечно, не волнуйтесь, я сама справлюсь, - уверила ее девушка. как бы хорошо Лора не относилась к гостье герцога, самой Амадин гораздо спокойнее было одной.
Лора присела в книксене и спустилась в холл. Амадин дождалась, пока хлопнет входная дверь и только потом направилась к огромному зеркалу, стоящему у окна. Оттуда на нее смотрела тощая девица в мешковатом платье. Темные волосы оттеняли мертвенно-бледную кожу, щеки впали, а огромные глаза лихорадочно блестели. По всей видимости, герцог любил экзотическую внешность или же просто у него было плохое зрение, иначе трудно понять,почему он все-таки подписал договор.
