возможно, там есть что-то подходящее, чтобы сменить позорное платье. Вздохнув, Амадин решительно поднялась по ступеням. Магические фонари вспыхивали и гасли, словно ободряя. Девушка стиснула зубы. Подобные нововведения управлялись при помощи магических стержней. Нефритовые палочки пропитывались магией, получаемой от преступников после вынесения приговора. Возможно, и саму Амадин ждет такая судьба. Злость придала решимости, и Амадин по-хозяйски открыла первую дверь. Молния не вспыхнула, небеса не разверзлись, более того, никакое заклинание не пронзило девушку.
За порогом обнаружилась спальня, большую часть которой занимала кровать. огромная, с четырьмя деревянными столбиками по бокам, но без обязательного балдахина. Присмотревшись, Амадин заметила, что к столбикам привязаны атласные ленты. Это вызвало недоумение, но девушка не стала гадать, для чего они предназначены. Больше ничего удивительного в спальне не обнаружилось. Помимо кровати, накрытой атласным покрывалом, обстановку дополняли пара шкафов и стол.
И огромное окно выходящее на балкон, за которым сейчас плескал ветвями залитый дождем темный сад. Поколебавшись, Амадин зашла во вторую комнату. Она была зеркальной копией предыдущей, разве что вместо стола тут было трюмо с зеркалом, да балкона не было. Слабый аромат духов свидетельствовал, что совсем недавно в спальня принадлежала женщине. Поколебавшись, девушка распахнула дверцу шкафа. так и есть: тонкие сорочки, костюмы для прогулок, чулки.
В углу висело даже два бальных платья. не удержавшись, девушка протянула руку и потрогала тонкий шелк. Тяжело вздохнула, понимая, что носить такой вряд ли придется и решительно закрыла шкаф. В комнате была еще одна дверь, Амадин распахнула ее. Магические светильники медленно зажглись, мозаичные стены загадочно замерцали золотом, и девушка не смогла сдержать изумленного возгласа: - Вот это да! Такое она видела только на гравюрах в книгах о южных странах. Чего тут только не было!И отдельный камин, и инкрустированная перламутром этажерка уставленная сосудами с драгоценными притираниями и мягкие льняные отрезы, и мраморные раковины, почему то две и обе с зеркалами, тут было даже окно, выходящее на тот же балкон и забранное ажурными ставнями.
роскошный туалетный стул был отгорожен ширмами, на шелке которых танцевали серые журавли. А в центре комнаты возвышалась ванна. Вернее было бы сказать бассейн, слишком уж огромной была чаша.
