Четыре статуи - полуголые женщины с завязанными глазами - безмолвно отворачивались от людей. По легенде Деус, верховный бог, искал благосклонности Темис, богини правосудия, но она каждый оаз отказывалась, мотивируя тем, что не может смотреть на величие бога. И тогда Деус завязал ей глаза. Поводов для отказа больше не было… - Садитесь, - конвоир меж тем указал на жесткую скамью, закрепил кандалы специальной цепью, тянувшейся из-под пола и ушел. Амадин заерзала, устраиваясь поудобнее. Минуты ожидания переросли в часы, а ее никто так и не окликнул.
Тяжелее было оставаться на одном месте. Ноги затекли, а желудок сводило от неизвестности. К тому же очень хотелось по нужде, но из чувства стыда девушка не решалась окликнуть жандармов, стоящих у дверей. приходилось терпеть. Помимо нее приводили и других обвиняемых, чьи дела рассматривали сегодня. Но многих вызывали раньше. Больше она их не видела. Это было ожидаемо, но все равно душу охватывала тревога. В ожидании неизбежного девушка вздохнула и попыталась подремать, но сон все не шел.
В безумной круговерти событий последних лет: учебы, подработок, часов проведенных в библиотеке, редких вылазках в город с подругами - она иногда мечтала, что наступит момент и она позволит себе бездельничать целую неделю, а может и больше. И вот этот момент настал: делать в заключении было решительно нечего, но Амадин это совершенно не радовало. Она поерзала на скамье, вздохнула, запрокинула голову, желая подремать и замерла.
При виде росписи на потолке дремота испарилась а глаза расширились. Нет, Амадин, конечно, знала древнее писание, в приходской школе ее заставили выучить наизусть но она не думала, что это выглядит именно так. По замыслу проектировщика там изображались сцены из канонических ""кар богов"", дабы преступники вспоминали о заповедях веры и каялись. К сожалению художник либо перестарался, либо не знал, где будут висеть его работы и обратился к древним мифам. Полуголые тела мужчин и женщин, сплетенные в порыве страсти, явно не вязались с торжественностью момента.
Особенно впечатляюще у мастера вышло усовестление блудниц. Женщины в почти отсутствующих одеяниях изгибались в позах далеких от покаянных под одобрительным взглядом Деуса, верховного бога. Он стоял, скрестив руки на груди и довольно посматривал в сторону бесстыдно раскорячившихся блудниц, а за его спиной виднелась все та же полуголая богиня с завязанными глазами.
