Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Застигнутые в доме Юсуф-Аги гости запели как мальчики-бача, стоило Павлу по моему указанию начать устанавливать кол прямо посредине внутреннего двора дома накиба. Люди Дюжи разбежались по городу, и вскоре арестованные начали прибывать в большом числе — аталыки, везиры, есаулбаши, верхушка духовенства. На что они только надеялись, решившись на столь безрассудное предприятие? Почему не стали дожидаться, пока мы покинем Хиву — они такой вариант даже не предвидели? План их заговора был прост: уничтожить Мамаша и продвинуть в ханы кого-нибудь из своих, а после тихой сапой все вернуть на круги своя, откупаясь от урусов малой долей и постаравшись их спровадить восвояси.

— Вероломство у них в крови, обман не постыден, корыстолюбие безмерно, и ничего нет священного. На Коране клялись! Как с ними дальше управляться? — грустно подытожил Дюжа результаты своего расследования.

«Если бы этого заговора не было, — подумал я, — его нужно было бы выдумать. Перед нашим уходом из Хивы такая чистка будет очень кстати!»

Прибыл разбуженный Платов, оценил масштаб бедствия, тут же сообразив, что произведенные аресты создадут вакуум власти, который непонятно кем заполнять.

Распорядился отделить духовенство от светских чиновников и уединился с верхушкой улемов в одной из комнат дома Юсуф-Аги. Результат его ночных бдений я мог сейчас наблюдать в куринишханы — на плитах перед ханским троном валялись преимущественно военные и гражданские чины. Всех их ждали мучительная смерть и конфискация имущества, высылка семей в горы на рудники и полное забвение рода конграт, а нашего войскового казначея — несколько дней напряженной работы по описи и распределению отнятого добра.

Только у одного девон-беги, сборщика налогов, обнаружилось ценностей на почти миллион бухарских танга (2).

Пока Мамаш-хан, нещадно потея под пятью халатами, творил свое немудрящее правосудие с единственно возможным приговором — на кол, на кол, на кол, — Платов продолжал обрабатывать хивинских улемов. Они не отличались ученостью, как бухарские, но и не были заносчивы и надменны.

Многие из них от всей души стремились, насколько возможно, просветить своих соотечественников и смягчить грубость их воинственного нрава. В общем, наш атаман решил сформировать новое правительство из тех, кто раньше стоял на низшей ступеньке государственного аппарата — из ахундов, профессоров и учителей начальных школ. Никто не брался предсказать, и я в том числе, выйдет ли из этого какой-то толк или нас ждет новый заговор.