Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ворвались внутрь, занося на руках раненых. При виде урусов рабочие, перемалывавшие порох в мельнице, застыли.

— Вон отсюда! Все взорву! — как можно страшнее заорал Ступин.

Рабы бросились на выход.

Дверь захлопнулась. Павел привалился к створке, переводя дыхание.

— Зачем, Григорич? — снова повторил он свой вопрос.

— Рискнут на нас напасть, сами погибнем, но взорвем пол- цитадели, — решительно взмахнул разряженным пистолетом старший урус-сардар.

— Смело!

— Это наш шанс продержаться до прихода казаков, — устало пояснил Григорич.

Он огляделся.

— Заваливайте дверь!

— Воды! — стонали раненые.

Их осталось всего пятнадцать на ногах, все с легкими ранами. Остальные — с тяжелыми. Шесть человек. Они потеряли больше половины своих товарищей за несколько минут. У самого Ивана Григорьевича горело плечо — неглубокий, но болезненный порез.

Снаружи снова начались удары в дверь. Яростные, злые.

— Заперлись, собаки! — кричали туркмены. — Сожжем!

Иван Григорьевич расхохотался:

— Ступайте к своему хану и спросите: не хочет ли он полетать над Хивой вместе со своей казной и тупыми наемниками-текинцами!

За дверью взвыли в бессильной злобе.

Кажется, нашелся кто-то умный, сумевший объяснить, где именно спрятались отчаянные урусы.

Откуда-то потянуло дымом.

«Неужели эти идиоты решили нас выкурить?» — мелькнула у Ступина мысль и пропала. Скорее всего горела их бывшая казарма.

Молодой Егор опустился на колени и начал молиться. Многие последовали его примеру. Хоть они все вынужденно приняли ислам, прошли через обрезание, но слова православных молитв помнили многие.

— Держись, Егорушка, — Иван Григорьевич опустился рядом. — Надо держаться. До прихода наших.

— А придут ли? — усомнился парень, уж больно много сомнения читалось в глазах старого солдата.

— Придут, — твердо сказал Иван Григорьевич.

Павел весело рассмеялся.

— А мы им поможем!

Старый унтер посмотрел на него с недоумением. Неужели он сошел с ума от страха и безнадеги? Но эта улыбка… Он не выглядел безумцем.

И тут Ступина осенило. Конечно! Как он мог такое забыть⁈

(1) В Хиве фасады домов, в отличие от всей Средней Азии, могли иметь подобие украшения типа вырезанной в самане арки над входом или навес-айван или отделку из светло-голубой плитки с узорами.

(2) Гальча или гарча — горные таджики, среди которых часто встречается подобный типаж. Помимо гор проживали как в Бухарском эмирате, в Мерве, так и в Хиве.

(3) Мискаль — мера веса, монета в один мискаль весила 4.